Я уделан. Меня разнес местный хулиган. Джамал предупреждал, что он не так прост. Судьи, возможно, из-за того, что быстро определились с победителем в противостоянии «Победы» и «Звезды смерти», но скорее из-за яркого выступления Валеры смотрят на сцену. Смотрят на нас.
– Все? У тебя еще минута, – напоминает ведущая.
– Правило хорошего тона: вовремя встать из-за стола, – подмигивает Вальтер. – Мне просто не терпится узнать, что он мне ответит.
– Ну ладно. А… какая у тебя фамилия?
– Зависсавин, – подсказывает оппонент. Зал вновь ржет.
– Еще одна такая шуточка, и отправишься домой, – цедит она. – Савин, ты готов?
Я не отвечаю. Не потому, что не услышал, не потому, что не готов. Не отвечаю, потому что завис. Потому что хочу сбежать. Спрятаться. Стереть из памяти у себя и у всех остальных это утро.
Меня позвали сюда проиграть. Перед всеми. У него лучше позиция с самого начала! У него лучше речь!
– Савин?
Я вновь смотрю на Дмитрия Наумовича, а он на меня, и думаем мы оба, наверное, об одном и том же – каким ничтожеством я вырос. А еще что меня надо спасать, и именно поэтому, громко прочистив горло, учитель встает из-за стола.
– Да? – спрашивает она.
– Мне кажется, Савин…
– Готов, – говорю я. Ведущая удивляется, Валера хмурится. Все просто: если поставить на одну чашу весов мое уничтожение, а на другую – спасение этим человеком, то я выберу первое. Мне от него ничего не нужно, и уж тем более защиты. Опоздал ровно на девять лет.
– Просто хотел похвалить в целом хорошее выступление Тарасова и напомнить ему, какой талант теряет страна, пока он пускает учебу под откос.
– Merci, professeur, – кланяется Валера
– Ну и пожелать удачи Савину Даниле. Помните, молодой человек, в этом споре не все так очевидно.
Учитель садится на место, а я цепляюсь за его слова. Вдруг до меня доходит, что я не в таком ужасном положении, как мне казалось. Заставив оппонента выступать первым, ведущая отчасти сравняла наши шансы. У меня хотя бы есть его мнение, и это надо как-то использовать.
Окей. Что делала Карина до меня? Она хваталась за некорректные цитаты и набрасывалась на оппонента, но я не помню ничего из слов Валеры. Только то, что дебаты – это важно.
– Прошло тридцать секунд, – вставляет ведущая. Валера усмехается, а я все еще думаю. Думаю или туплю. Думаю, что туплю. Туплю, пока думаю.
– Мой опп… оппонент прав, – начинаю я. – Дебаты – это важно. Это п-п-ро суть че-человека…
Хочу сбежать. Ищу причину.
Вижу Карину.
Вижу большие и красивые глаза. Мне становится спокойней. Она, выставив ладони, поднимает их вверх и делает глубокий вдох и выдыхает.
Я вдыхаю.
Выдыхаю.
Я вдыхаю.
Выдыхаю.
«Когда сложно, назови эту вещь и скажи, что ты собрался с ней делать».
Я собрался объяснить этому болвану, что дебаты в колледже не нужны. Я должен поверить в это. Поверить в эту глупость хотя бы на несколько минут. Я должен говорить уверенно. В моих словах должна звучать вера в это.
Я беру свои слова и произношу их:
– Я не о-очень-т-т п-п-понял, при чем здесь все войны мира и дебаты в колледже? Т-ты говоришь об агрессии, которую надо пропарг… п-пропагандировать среди студентов? Готовить их так к школе жизни, объясняя им, что дальше их ждут только конфликты? Я бы аккуратнее по-одбирал с-с-слова. Как я понял, в теме идет речь не о дебатах в принципе, а только в колледже, и лучше их отменить, чем заряжать на насилие, как предлагает оппонент. А если говорить о важности для демократии, ну тут есть альтернативы. Люди придумали голосование. Придумали возможность общаться напрямую со зрителями без разборок перед всеми. И б-без оскорблений оппонентов. Можно выступать на сцене или выйти в эфир. Если у-у-у тебя есть это, – показываю телефон. – Есть? Я могу одолжить. – Смешинка пробегает по залу. – Агон, как и многое вокруг нас, выглядит как пе-е-ережиток прошлого. Как гладиаторские бои. Некоторые вещи нужно просто отпустить, чтобы жить дальше. Искать новые п-пути. Про конфликты сказал… про колледж тоже. А, про демократию и свободу слова. Наивная позиция. Абсолютной свободы слова нет. И каждый это понимает. А если ты за нее, то предлагаю обозвать меня как-нибудь, матерными словами. По твоему лицу видно, что хочешь, но не можешь. Потому что знаешь, что проиграл. Свобода слова – чепуха. – Вспоминаю слова, сказанные мне вчера Джамалом. Нужно сделать свои выводы более очевидными и бросить их в жюри, и желательно сделать это колко. – Дорогие члены жюри. Мой оппонент пытался вас обмануть. Он пытался впарить вам, что наши дебаты – это конфликт, война, что это про свободу слова и демократию, но это просто хитрость. Манипуляции, будто я против демократии. Утверждение было другим. У меня нет проблем с дебатами, но они должны совершенствоваться, даже если это будет означать, что от привычного нам формата придется отказаться. Тем более если мы говорим о способах сделать нашу страну снова великой. – Патриотическая часть вылезает сама собой. Жюри и ведущая кивают. – Давайте искать способы без конфликтов и всяких агонов делать нашу жизнь лучше.
После завершения речи я не сразу отдаю микрофон. Смотрю в Валерины только кажущиеся холодными глаза; его челюсть сжата, ноздри раздуты. Он зол. А я напуган. Но это уже неважно.
Дело сделано.
В битве за истину
Стрелы взметнулись
с жалом из кремния.
Пули заряжены мнением.
До последней отстрелены.
– Спасибо, Савин. Молодец! – говорит ведущая и, приложив некоторые усилия, вызволяет из моих рук микрофон. – Как неожиданно хорошо получилось!
По залу пробегают легкие аплодисменты. Джамал, не выдержав, свистит, а Карина молча смотрит. Смотрит на меня. Уже без тревоги. Без волнения, но с улыбкой, той самой, которой она делится со знакомыми людьми.
– В коротких дебатах у нас решение принимает зал, и если голоса распределились поровну, то в дело вступают судьи.
Он смотрит на меня. Я стараюсь не смотреть на него. Мне не нужно ни его поддержки, ни его мнения. Если я выиграю, то пусть знает, что это сделал я сам.
– Итак. За дебаты в колледже. Позиция Тарасова Валерия! – Ведущая указывает на Вальтера. Группа поддержки и еще пара не очень решительных человек поднимают руки. – Спасибо.