Когда я вечером приду на книжный клуб, она искренне удивится, потому что забудет, что меня пригласила. Это не френд-зона, которую описал Джамал. Это принцесса и один из тысячи ее подданных, с которым прекрасная дива добра и мила так же, как и со всеми остальными. Она не виновата. Просто сценарист прописал ее идеальной для всех.
Говорю себе: ну же, Данила, пора – повзрослей.
Капюшон. Наушники. Нажимаю на рlay:
Мне нужен вдох – изгнать из легких эту боль.
И разорвать те цепи, что я заклеймен самим собой.
Никак не смыть, не излечить ошибок тех, что совершил.
И, превратившись в пустоту, огонь зажгу [5].
Блин. Надо срочно прочитать «Мартина Идена».
* * *
Я иду на битву с драконом.
Я обязан его победить.
Мне не надо его престола.
Лишь бы голову с плеч отрубить.
Хватаюсь за ручку и открываю дверь. Секрет в том, чтобы просто это сделать. Не думая. Хватаешься и тянешь, пользуясь секундным всплеском храбрости. Это, наверное, как прыгнуть с парашютом. Не думая, просто раскачался и прыгаешь или просишь, чтобы кто-то пнул сзади под зад. И уже нет выбора. Ты просто падаешь. И умираешь, если не вспомнил про шнурочек.
В большой аудитории несколько человек: хорек из дебатной команды Владик, гимназистка из дебатной команды Дашка и еще пара ребят. Когда я вхожу, они резко замолкают.
Сажусь за ближайший стол. Пока ребята в другом конце робко перешептываются, я чувствую напряжение. Такое же напряжение, когда мама в десять лет записала меня на дзюдо. В первый же день, пока она что-то обсуждала с моим пухлым сенсеем, ко мне в раздевалке подошел мой ровесник, высокий и узкий, как флагшток, и спросил без приветствий:
– Ты на каком весе борешься? – И это звучало как предложение сразу проверить на татами, чье кунг-фу лучше.
– Не знаю, – ответил я. – Я не борюсь.
– А че тогда пришел?
Не дождавшись ответа, флагшток ушел. Видимо, не признав во мне хоть чего-то стоящего соперника. Но в этом случае такого не произойдет. Они видели мое кунг-фу. А еще стоит признать, они, да и все остальные видели, как он меня расчленил тем же вечером на «Темной стороне».
Так что для всех я сейчас, наверное, в меру талантливое ссыкло.
На дзюдо меня хватило на четыре дня. Посмотрим, насколько хватит здесь.
– Привет. Что читаешь? – спрашивает меня гимназистка, оказавшаяся каким-то образом прямо передо мной. Она невысокая, но на дебатах, на сцене, казалась повыше, в большущих очках, золотая, будто деревенская, коса почти до пояса, кажется, должна ее перевесить назад. Она смотрит на меня с вызовом. На меня и на старую, разваливающуюся книгу, лежащую в углу стола.
– «Мартин Иден», – отвечаю я и нервно поправляю книжку так, чтобы соблюсти ее перпендикулярность по отношению к краю стола.
– Ты придешь на книжный клуб?
– Да.
– И как тебе книга? Нравится? А, стоп. Не отвечай. Это контент для книжного клуба.
– Контент?
– Да. Там все расскажешь. – Она собирается уходить, но передумывает. – А ты знаешь, что это моя идея?
– Какая?
– Книжный клуб. А книгу мы выбрали голосованием.
– А сколько человек участвовало в голосовании? – спрашиваю я, вспомнив слова Карины про маленький клуб.
– Три.
– Понятно, – киваю я, прочищая горло. Смотрю на оборот книжки, на почти стертое «Д…ек Лондо…». Дек Лондо – хорошее имя для писателя. Загадочное.
Гимназистка, вроде Даша, почему-то продолжает стоять со мной рядом, как будто мы вот так вместе тусовались весь день. Я пытаюсь на нее не смотреть, делая вид, что занят. Вытаскиваю телефон, кручу туда-сюда меню.
Наконец открывается дверь. В нее с хохотом, соперничая, пытаются втиснуться Джамал и Карина. Он побеждает.
– Да вы, сударь, джентльмен, как я вижу!
– Да, я такой! Общий салам! – объявляет он аудитории.
Меня кусает комар ревности. Не то чтобы я уже начал сходить с ума. Просто мне бы хотелось, чтобы Карина замечала меня, как и его. Да, возможно, я не настолько остроумный, не такой болтливый и уверенный в себе, но я, в общем-то, хороший парень. Думаю. И мне кажется, что хорошие парни вообще недооценены на этой планете.
– Че завис? – спрашивает Джамал, садясь рядом.
– Ничего.
Входит Дмитрий Наумович, и начинается мой первый день в команде по дебатам колледжа.
К уже известным мне общим правилам добавляются маленькие, но важные детали. То, из чего состоит тема. Наука интеллектуального спора, от самого наличия которой я офигевал, прыгая вчера по ссылкам, начинает раскрываться и из уст учителя, и из конкретных примеров. И в дополнение он ставит передо мной методичку его же авторства.
Итак, дебаты начинаются с утверждения. Оно не может быть каким-то субъективным типа «Я не люблю вино, потому что оно вредное». Оно не может быть каким-то абстрактным, размытым, всеобъемлющим типа «Делать добро полезно для человечества». Нет, конечно, тема такой быть может, ведь, если задуматься, о какой только хрени мы не спорим в течение дня? Из любой темы могут получиться жаркие споры. И все же итогом дебатов должна быть измеримая истина.
Утверждение должно быть четким, чтобы все поняли его одинаково. Потому что нельзя спорить о чем-то, если стороны не слышат и не понимают друг друга. Свидетелем подобного спора я был сегодня утром, в автобусе. Когда одна бойкая дама пыталась объяснить водителю, что тот не должен так гнать, ведь создает опасность для пассажиров, и главным ее козырем была девушка с выпуклым животом. Та даже будто удивилась своей «беременности». Водитель же ругал администрацию города и бардак, который творится в стране, говорил, что у него тяжелая жизнь и долги и что он обязан ехать быстрее, чтобы успеть раньше конкурентов на легких маршрутках, – и так от остановки к остановке. Доводы вроде как связаны общей темой и вытекают один из другого, но это не одно и то же. Водитель гонит на систему, а женщина на водителя. Их утверждения блуждают по разным плоскостям. Итог – автобус поехал еще агрессивнее, потому что водила разозлился. Будь