Он уже собирается разворачиваться и уходить, но мой вопрос его останавливает.
— Зачем?
На блондинок частенько наговаривают, но у меня в жизни проблем с этим не было. А сейчас резко превращаюсь в идиотку. Что я пропустила? Словно какой-то кусок моей жизни выпал, и теперь все всё понимают, кроме меня.
— Так будет безопаснее, Ксения.
Несмотря на раздрай, ощущаю, как меня обдает волной силы. Он не уговаривает, не старается убедить. Знает отлично, что всё будет именно так, как он скажет.
Человек, которого я совершенно не знаю. Вдруг он ещё хуже Андрея? Зачем человеку его уровня возиться с нами?
— Ксюш, выбора особо нет, — смотрит так, словно в мои мысли заглядывает. — Ваш муж так постарался, что закончиться всё может плохо для всей вашей семьи. Можете остаться здесь, но тогда гарантировать безопасность ни вам, ни вашей подруге и её детям я не могу. Здесь не место обсуждать подобное. Пятнадцать минут, и я жду вас внизу.
В полнейшей растерянности смотрю на удаляющуюся спину. Пытаюсь в голове уложить. Он приехал сюда ради нас. Для меня это выглядит дико, но не могу найти аргументов, чтобы ослушаться.
Мне очень страшно за Ангелину. И да, Эдуард Наумович прав. Я не знаю, во что влез Андрей, и как это может сказаться на нашей дочке, тоже не знаю.
С момента переезда к отцу я вращалась только в медицинской среде. Вся моя жизнь, увлечения, интересы так или иначе с работой связаны. Оторвана я от жизни обычной. Не знаю, как решаются вопросы в тех кругах, куда муж впутался, и знать не хочу.
— Это кто был? — заговорщицки тихо спрашивает Вера, как только я дверь в квартиру открываю, вернее, только тянусь, а она сама её распахивает. — Я таких только в кино видела. Он кто? Темная сторона или светлая?
Хмурюсь, не совсем понимая, о чем речь подруга ведет. Какая ещё сторона?
— Служба безопасности или бандиты какие?
На её вопрос у меня реакция прежняя — полный ступор.
Вера берет меня за руку.
— Ксюш? Ты в порядке? Выглядишь так, будто бы не здесь находишься. Пойдем, я тебе давление измерю и чаем напою. Перепугал тебя придурок до смерти. Угораздило же связаться…
Мягко забираю руку из захвата.
— Вер, давай в другой раз. Нам Ангелиной надо собираться.
Глава 10
Водитель открывает перед нами дверцу черного автомобиля представительского класса. Раньше я такие видела только снаружи, но догадываюсь, что испытываемый в моменте внутренний трепет никак не связан с большими деньгами. Дело в другом.
Я четко осознаю, что этот тяжёлый день делит мою жизнь на «до» и «после». Груз ответственности, в первую очередь за дочку, колоссальный.
— Благодарю, — обращаюсь к молодому человеку, который помогает Ангелку забраться на сидение.
В ответ он кивает.
Сумку с вещами у меня забрали ещё в подъезде, как только мы с дочкой вышли из квартиры подруги. Нас уже ожидали двое мужчин с нечитаемыми выражениями лиц.
Я боюсь даже предположить, сколько здесь людей Даля. Многих из них я вижу только постфактум. Не зная, я бы на многих подумала — просто прохожие.
— Удобненько, — изрекает Ангелок, устраиваясь на светло-кремовом кожаном сидении.
Наши с Эдуардом Наумовичем взгляды встречаются, когда мы на мою дочь смотрим. Энергетика этого мужчины действует на меня особенным образом. Не сказать, что я его дико боюсь, как, например, мужа, но внутреннее оцепенение максимума своего достигает.
Он немного отодвигается к противоположной двери, позволяя Ангелине рассесться вольготнее.
Как только я полностью опускаюсь на сиденье, водитель дверь закрывает.
— У меня для тебя кое-что есть, — произносит значительно мягче, чем говорил со мной в подъезде.
Протягивает Ангелку коробочку, и она тут же взвизгивает.
Я не сразу понимаю, в чем дело.
— Мама, это питомец! — верещит так, что уши закладывает.
Да уж, от темы я далека, кроме Тамагочи ничего на ум не приходит.
— Ангелин, — произношу строго.
О главном она на радостях позабыла.
— Спасибо! — тут же исправляет оплошность.
Обернувшись в сторону Эдуарда, малышка дергается, по привычке желая его обнять. Так она всегда благодарит меня, папу и бабушку.
По напряженным детским плечам понимаю — растеряна.
В очередной раз меня накрывает странное чувство. Мы ведь её ни в чем не ограничиваем. Даже Андрей частенько баловал дочку, и всё равно она каждый раз реагирует так, что у меня появляется желание оправдаться и заверить, что у ребенка всё есть.
— Буду рад, если тебе понравится, — Эдуард улыбается, слегка приподняв один уголок губ. Мимолетно касается предплечья Ангелины, давая понять, что благодарность засчитана.
Испытываю неловкость. Не знаю, как себя нужно вести в подобных ситуациях. С одной стороны, я понимаю — нам с Ангелиной несказанно повезло, а с другой — неизвестность ещё пуще пугает.
Не думаю, что Эдуарду есть смысл причинять нам вред, но и носиться тоже повода нет. Не его уровень.
Нервничаю так, что почти что немею. Воздух в салоне, тот, что мне предназначается, становится густым и горячим.
Андрей накосячил так, что на несколько жизней хватит. А расплачиваться теперь за это кому?
Мне надо бы рассказать Эдуарду Наумовичу о том, что слышала в кабинете, но мне элементарно страшно. Представляю то количество вопросов, которое появится, а как на них ответить — даже не знаю.
Последнее время за пределы своей специализации я носа не высовывала. Андрей творил, что хотел.
— А куда мы едем? — с трудом выталкиваю из себя, когда машина трогается.
Эдуард переводит взгляд с Ангелины на меня и молчит некоторое время.
— На ваш выбор, Ксения. Можете остановиться или в моей квартире на Патриках, или в высотке на Котельнической набережной, в ней совсем недавно ремонт завершили. Но я думаю, ребенку благоприятнее всего в доме жить будет.
Он вроде бы дает выбор, но по факту — это иллюзия, решение уже принято им самим. Объяснить сложно, я просто чувствую — он из тех, кто привык принимать решения самостоятельно. Остальные безропотно им следуют.
— В Вашем доме… — проговариваю вслух, чтобы проще было мысль принять. — Мне бы не хотелось Вас обременять.
Ангелина обычная девочка. Все дети шумные.
— У нас был кое-какой уговор, — напоминает мне. — Я всё ещё жду, что Вы, Ксения, займетесь моим лечением. И будет гораздо удобнее, если находиться поблизости сможете. У меня не так много свободного времени.
— Я всё просмотрела. Как раз планировала с Вами связаться, — вру, от чего краснею стремительно. Очень хочется верить, что в приглушенном свете не видно моих алых щек. — Думаю,