— Мне приятно, что ты, Ксюш, искренне беспокоишься, но не стоит. Ничего особенного, вспомнил старые добрые времена. Можно сказать, развеялся хорошенько. Вам ещё придется пару недель здесь побыть, но основные вопросы улажены. Если ты беспокоишься о безопасности дочки — не стоит. Никто и близко не подойдет.
Он говорит это таким тоном, как будто и подходить больше некому. Не кричит, не проявляет жесткости в разговоре со мной, но внутри появляется абсолютная уверенность в его словах.
— Я переживала, что с тобой может что-то случиться. Не хотела, чтобы из-за меня…
Даль сводит брови к переносице, а у меня спирает дыхание. Нужно было молчать.
— Твой муж и все иже с ним не могли мне навредить. Мы сейчас говорим о чем-то существенном. Тем более, ты сама меня предупредила. Забыла?
— Я не понимаю, как они вообще могли додуматься до того, чтобы вред кому-то причинять…
— Ксюш, — смотрит на меня снисходительно, — та среда, в которой мне приходится вращаться, она агрессивна. Настолько, что ты даже представить себе не можешь. И я не хочу, чтобы ты забивала себе этим голову. Давай договоримся — ты сейчас можешь уточнить всё, что тебя интересует, и больше ты никогда не спрашиваешь меня о делах. Поверь мне на слово, тебе это не нужно.
Несколько секунд я молчу. Не могу поверить, что представилась возможность такая. Идеальный момент, но мысли, как назло, из головы вылетают. Я так усердно вопросы готовила, оказывается, надо было записывать!
— Клиника…, — впиваюсь короткими ногтями в ладонь, желая отрезвить разум небольшой вспышкой боли. — Ты говорил, что через нее…
— Уже все чисто. Ничего лишнего никто не найдет. Можешь не переживать. Если тяготят воспоминания, мои люди помогут тебе её выгодно продать. Сейчас ты единственный учредитель.
Мне хочется у него уточнить, что я за это… да и вообще за всё должна, но только вот таким вопросом я явно его оскорблю.
— А тот человек, Николай. Он ведь не просто так к нам подошел.
— Шавка очередная. Решил воспользоваться возможностью и почву прощупать, — Эдуард осматривается, находит глазами поваленное дерево и опирается бедром об искореженный ствол. — Понимаешь, я довольно скрытный человек. У меня есть хорошие знакомые и даже друзья, но полной картины не знает никто. Излишняя болтливость вредит бизнесу. У меня много связей… в различных сферах, о которых не знает никто. То, что они устроили — детский сад. Но есть и плюсы — навряд ли кто решит ещё вылезти на свет божий со своим недовольством. Надеюсь, ты не будешь спрашивать, как я решаю подобные вопросы.
Качаю головой. Лицо пылает.
— Я не хочу знать.
— Вот и умница. Муж твой жив, но видеться с ним я не советую. С матерью его тоже все в порядке, претензий к тебе она никаких не имеет.
Он точно сверхразум, не поспеваю за его мыслями.
— Выходит, мы скоро сможем с Ангелиной вернуться к себе.
— А вот с этим как раз таки, Ксюш, есть проблема. У меня нет желания вас отпускать.
Глава 18
Месяц спустя…
Смотрю на очередную стопку документов, принесенных моей новой помощницей, и хочется всплакнуть.
«Надо было соглашаться, когда Эдуард предлагал продать клинику», — напоминаю себе.
Мне не хотелось выглядеть в его глазах трусливой, ни на что не способной безвольной амебой. Поэтому я решила попробовать самостоятельно заняться проектом. Ведь когда-то давно я тоже горела идеей создания идеального медицинского учреждения.
Только лучшие специалисты. Приветливый персонал. Отсутствие очередей и пренебрежения к проблемам пациентов. Так мы планировали, а что на выходе стало — и вспоминать не хочется.
С вопросом дефицита кадров Даль помог мне справиться. Профильных специалистов, которые остались на своих рабочих местах после тщательной встряски, осталось немного. Уж не знаю, как служба безопасности их проверяла — Эдуард так и не признался, но работают все как единый часовой механизм. Даже меня никто не трогает. Не считая огромной бумажной волокиты.
За день подписываю столько документации, что на пациентов остается от силы часа три. Непривычно.
Именно клиническая медицина была моей страстью, а не это вот всё!
— Ксения Александровна, тут интересуются, Вы планируете участвовать в конференции по аутогемотрансфузии? — завидев мой удивленный взгляд, Елена — моя помощница, уточняет. — Осло. Двадцать второго числа. Я Вам оставляла информацию.
Пара секунд, и мозг собирается в кучу.
— Да, конечно. И ещё… Лен, пожалуйста, забронируй мне билеты и гостиницу. Двое взрослых и ребенок.
После великолепного отдыха в Красной поляне теперешние будни кажутся падением в глубокий карьер. Я лечу и лечу, не в состоянии почувствовать твердую почву под ногами.
Эдуард сделал всё, чтобы я с первых дней влилась в плотный график. Несколько дней, с трудом доползая домой, мне казалось — он надо мной подшутил. А потом поняла. Он сделал это специально, чтобы у меня не было возможности грустить и страдать. При этом исключил всё, что могло бы мне напоминать о прошлой, неудавшейся жизни.
Родиться заново? Судя по всему, это возможно. Правда, самостоятельно я не смогла бы с этим справиться, я в этом уверена.
По словам Даля, страх помогает людьми управлять, а я его вселять могу разве что в сладкие булки, в которые ночами вцепляюсь зубами.
Следующие полчаса проходят в полной погруженности в новый для меня процесс. Управлять больницей, даже при наличии консультантов, это не то же самое, что быть заведующей отделением.
В чувства меня приводит поступившее на телефон сообщение.
«У нас всё отлично!» — так подписана фотография, на которой Ангелина с довольной моськой облизывается, поедая… гречку со сметаной.
Хотя бы что-то не поменялось. Именно эта каша осталась её блюдом любимым. Такая маленькая, но всё же стабильность, не может не радовать.
После такого внезапного развода не могло быть и речи, чтобы попросить маму Андрея присматривать за внучкой. К тому же она перестала звонки принимать. Пару раз я хотела узнать, не надо ли ей что-нибудь. По-видимому, нет.
Даль сказал, она уехала в Самару к сестре.
В её картине мира я виновата в проблемах Андрея. Так было всегда, и сейчас она просто убедилась в правоте своих суждений.
«Спасибо», — пишу, искренне радуясь тому, что есть человек, прекрасно относящийся к дочери.
Эдуард отпустил Тому от себя, позволив заняться Ангелиной.
Каждый раз раздумывая над его мотивацией, я не нахожу никаких объяснений. Есть только его слова: «У меня нет желания вас отпускать».
Да… В голове не укладывается. Из всех женщин, а таким людям, как он,