Икар остановился у дверей и обернулся. Осмотрел критично царевну. Отметил, что она — самое прекрасное существо из всех ныне существующих на свете. В ответ получил веселый смешок. И оба вошли в зал.
Этэри никогда еще не приходилось вот так в торжественной обстановке. Она и полагала, что царь будет принимать «важных» гостей сидя на троне. Ан нет. И зал, и трон сиротливо пустовали.
Икар оглянулся на до предела напряженную Этери и хохотнул. Царевна сразу поняла, что он разыграл ее. Но не обиделась, а только весело расхохоталась. Она то вытянулась и напряглась как струна. Даже пару фраз отрепетировала — элегантных ответов на обыденные вопросы. Лина многому ее учила. Что есть дежурные вопросы, ответы на которые никого не интересуют. Но надо уметь так же ответить красиво и максимально отстраненно от темы.
Икар прошел мимо трона и повернул на право. Этэри не отставала от отца. И вот они уже в незнакомых ей залах. Царевна сразу стала все с любопытством разглядывать. Она знала, тут располагаются учебные кабинеты для высшего сословия.
Именно здесь обучали своим премудростям самые выдающиеся учителя Лину. Этэри открыла рот и тут же получила ответ не успев произнести и звука.
— Сейчас все сама и увидишь.
Икар подвел царевну к одному кабинету. Постучал и стал ждать. Этэри крутила головой во все стороны. Особого любопытства к этому крылу она не испытывала, все видела в окнах. Но трепет в душе вызывался тем, что сегодня она не снаружи на крыше или дереве, а внутри!
— Эдвард!
Увидела она как парень заглядывает из-за угла и помахала рукой.
— Царевна, — отозвался тут же Икар, призывая вести ее себя прилично.
— Отец, — наклонилась ближе к солдату Этэри, — это Эдвард. Он ученик. И влюбился в меня.
Зря она сказала последнюю фразу. Икар резко сузил глаза и повернул голову в сторону куда смотрела царевна. А Этэри продолжала шептать.
— Я вот что думаю, а если он будет претендовать на мою руку, я могу сама выбрать?
— Ты вольна все сама выбирать, — процедил Икар.
Он был вольным человеком и всегда принимал решения сам. И ему было не приятно, что царь Филипп мог однажды распорядиться жизнью его малышки. Этэри с раннего детства приучали к тому, что она сама себе не принадлежит. Что царская семья обязана блюдить интересы государства.
— Ух ты, — хлопнула в ладоши Этэри, — здорово. Это я говорю потому, что если выбирать, то хоть того, кого уже знаешь. А он интересный.
Икар еще больше сузил глаза и теперь просто буравил угол. Его бы воля угол бы уже пылал огненными всполохами. Но испепелись несчастный угол взглядом Икару не позволили. Двери распахнулись и гостей пригласили войти.
В просторном кабинете был сам царь Филипп. Этэри как всегда страшно оробела в его присутствии. Но поздороваться все же смогла, еле-еле выдавив из себя пару фраз. Икар приветствовал всех легко и непринужденно.
У окна стояли двое. Это были высокие, тонкие словно жерди сухие старики. Этэри не знала никого из них. Хотя один точно был рядом пару лет назад, когда Эдвард творил магию с картинами Этэри.
Оба тихо что-то говорили царю Филиппу. Тот внимательно слушал и кивал головой. И вот Этэри стоит перед всеми этими мужчинами. Царь два раза громко хлопнул в ладоши и кабинет стал наполняться разного рода профессорами. Все они ожидали в соседнем смежном кабинете.
— Этэри, — словно гром произнес царь, — тебе уже достаточно лет. Это предельный возраст, когда проявляется магия.
Царевна молча стояла и слушала царя. Ей было не по себе. Всех этих накрахмаленных, надушенных профессоров обожала Лина. Этэри же их напыщенность и шаркающее плямканье больше забавляло. Они все в один голос твердили, что маленькая царевна безнадежна и наукам не обучаема. Уж видели они себя слишком достойными чтобы обучать такую бездарность.
Три долгих часа длились экзекуции над маленькой царевной. Этэри подвергалась сотням тестов и испытаний. В итоге понурив низко головы и уткнув взгляды в пол все профессора постепенно покинули кабинет.
Совершенно измученная девочка сидела за партой и мечтала только об одном — скорее бы оказаться у себя в комнате и накрыться с головой самым плотным одеялом и не вылазить из укрытия до утра.
Икар переживал за свою дочь и нервно поглядывал на царя. Тот важно стоял у окна заложив руки замком на груди, задумчиво смотрел на царевну. Девочка ничуть не разочаровала его. Но он не умел об этом ей сказать, так чтобы она поняла. Этэри словно столбенела в его присутствии и не сводила испуганных глазенок с опекуна.
Филипп конечно же знал, как она любит своего опекуна и знал, что давно называет того отцом. Ему было обидно и больно, но такова его судьба. Роль отвергнутого отца он примерил еще до рождения Этэри. Его наследница Лина нежно улыбалась и стреляла невинными взглядами. Хотя сама была коварной и расчетливой ведьмой. Царь не сомневался, она легко пожертвует родителями ради цели.
Вторая дочь наоборот была сплошным светом и вокруг себя источала нежность и тепло. Но не любила родного отца тоже. Филипп с грустью в сердце принимал эти удары судьбы.
Он — владыка всех южных морей, сильнейший правитель и торговец огромной части водного мира. Тот, с кем считаются абсолютно все правители. На самом деле одинок и не любим.
Он больше всех в своей жизни любил лишь юную дочь торговца специями. Девушка отвечала ему взаимностью, хотя многие сомневались в этом, зная разнузданный характер владыки. Лишь она могла успокоить его. Она отдала свою жизнь за жизнь этой маленькой девочки. В ту ночь Филипп чудом успел спасти Этэри. И теперь он испытывал самую большую ответственность именно перед маленькой царевной. А она по иронии судьбы чуралась и всеми силами избегала его. В то время как ее кровный отец ночами не спал, обдумывая планы благополучного будущего для Этэри.
В ней не оказалось магии. Совсем ни капли. А магия бы могла сделать ее сильной волшебницей. Филипп переживал, не станет его, а еще раньше Икара, кто позаботиться о их маленьком светоче? Таком сильном, но таком уязвимом. Лина? Филипп не был так наивен, как его младшая дочь. Уж точно от нее Этэри в будущем надо держать подальше.
Вот такие