Филипп выдавил эту фразу, словно его ломало от каждого слова. Царь подошел к двери и взялся за ручку. Развернулся.
— И ты действительно слишком долго живешь, это подозрительно.
Икар лишь развел по сторонам руками и пожал плечами, мол извини, что так вышло. Царь глянул на своего теперь бывшего первого помощника в последний раз и вышел, не захлопнув дверью.
— Не царское это дело, — направился к двери и закрыл ее Икар, — за собой дверь закрывать. Но ничего, мы не гордые.
Он подошел к печи, достал бутылочку темного стекла. Сел, задрал штанину и стал медленно втирать содержимое бутылочки в распухшее колено.
— Как царевна и дочь она тебе ни к чему, — скрипел старчески Икар, — а как подороже продать, так сразу ручки потираешь. Ишь ты обида его гложет. Папенькой не кличут. Не за то ли, что установил правила, что каждая кухарка по положению выше, чем родное дитя? Малышка прям всем лишняя. А она живая, между прочим. С сердцем добрым. А вы, будь рядом где-то тут, да подальше, не позорь собой нас.
А в это же самое время Этэри с прыткостью лани передвигалась по крышам зданий. И даже не подозревала насколько жаркие дебаты возникают в последнее время по поводу ее персоны. Она продвигалась вдоль береговой линии, по ходу движения понтонов в процессии царевны Лины.
Вот именно это и пытался донести до разума Филиппа Икар. Но так и остался не понятым. Одна царевна в роскоши и неге, в то время как вторая босиком по крышам. Обе — его дети, обе родная кровь. Только у одной все впереди, а вторая. Этим все и сказано — вторая, как второй сорт. Сильного Икара и мудрого Пири Рейса это возмущало. Этэри — великая волшебница. Самая могущественная во всем морском мире! Не может быть равной даже в своей семье! О чем говорить про другие общества? Так зачем тогда и знать этому другому обществу, какого сокровища они лишаются, отвергая маленькую царевну. Так думали Икар, Пири Рейс и его лучший друг граф Граас фон Гориц.
В одном был недалек от истины Филипп. В его дворце действительно образовалось тайное общество. Где центром являлась ничего не подозревающая обо всех интригах незаконнорожденная царевна Этэри.
Лина стояла, вытянув руки по швам. Ее черные длинные волосы были заплетены от висков назад. Нежная, красивая, она улыбалась. Этэри с замиранием сердца ждала, когда же процессия пристанет к платформе.
Вся столица была переполнена народом. Со всех концов света приехали люди посмотреть на размер щедрот царя Филиппа. Все что уложено и сейчас плывет за понтоном Лины и есть то богатство, что вскоре попадет в руки ее мужа, после бракосочетания через несколько недель.
Жених Лины был красавцем. Этэри он очень понравился. Белолицый, чернобровый его вьющиеся волосы были подстрижены в удлиненную прическу, что так ему шла.
Этэри при общении все время пыталась поймать взгляды, которыми обменивались влюбленные. Ей было все интересно до последнего движения ресниц. Часто за это она получала по лбу от Лины. Но это выглядело все же мило и наивно. Владислав был с Этэри учтив и вежлив. За что получил от нее браслет амулет на руку из переплетённых лент.
А маленькой царевне до ужаса хотелось узнать ну как же это любить. Она видела, как трепетала Лина и как розовели ее щеки. А как порхали длинные ресницы и волновались губы. Часто думала об Эдварде. Она сомневалась, глядя на Лину и ее жениха, а тот ли человек Эдвард? Почему она не трепещет и не нервничает? Отчего не краснеет? А сердце! Почему оно не волнуется?
И вот торжественный момент настал! Лина подняла руки и стала махать всему народу города. Всеобщей радости не было предела. Еще пару метров и ее понтон пристанет к платформе. Влад тоже размахивал руками и ему отвечал гул со всех сторон. В воду посыпались живые цветы и венки.
Этэри уселась удобно на коньке здания и смотрела, прижав руки к груди. Вот Лина словно повела головой. Наверняка ее, Этэри, высматривает. Девушка подскочила на ноги и что было силы закричала:
— Лина! Лина!
Но невозможно перекричать такую толпу, конечно же Лина не увидела сестру. Этэри, казалось, что она сейчас лопнет от радости и счастья, даже подпрыгивать стала на месте.
И вот Лина зачем-то прикрыла лицо руками и замерла. Этэри вытянулась на цыпочках, чтобы рассмотреть, что там происходит. Зрение у нее было зорким, но она находилась все же не у самого пирса.
Царевна Лина замерла и почему-то не отнимала ладоней от своего белоснежного личика. На понтоне кроме нее никого не было по правилам обряда и поэтому никто не мог узнать, в чем дело.
Владислав легкими прыжками перескочил на главную платформу и стоял рядом со священником. Заминка длилась совсем немного, но те, кто знал сценарий всего торжества уже начали переглядываться.
Священник взял принца за запястье и пытался ему что-то сказать. Но Влад вытягивал шею в сторону Лины. Этэри тоже вытянулась стрункой и озадачено всматривалась. И вот нервы жениха не выдержали. Влад аккуратно отнял руку у священнослужителя и видно было как тот одобрительно кивнул.
Парень подошел к краю платформы и позвал свою невесту. Лина словно застыла. Тогда Владислав оттолкнулся и легко перепрыгнул через водную преграду. Для его спортивного крепкого организма это было не сложное препятствие.
Вот он подошел к девушке и тронул ее за плечо. И неожиданно случилось страшное! Лина как разъярённая хищница резко оторвала руки от лица и схватила парня за шею. Даже Этэри смогла разглядеть как оторвались носки сапог Влада от платформы. Откуда у такой хрупкой девушки внезапно появилась такая исполинская сила?
Несчастный принц схватился за горло руками и что было сил болтал ногами. Он пытался освободиться. Но Лина стояла и держала его на вытянутой руке и душила. Это все произошло настолько стремительно, что люди на пирсе не сразу заметили, что происходит что-то не правильное.
Народ гомонил и размахивал букетами цветов, на всю мощь гремела музыка, Люди пели и танцевали. И только некоторые, особенно внимательные стали понимать, что это явно не по сценарию происшествие. Но их одиночные возгласы были так невнятны.
Этэри вытянула лицо в удивленье и тоже стояла и оторопело смотрела как Лина душит принца Владислава. Она просто не могла сообразить, что ее глаза ей не врут.