— Вот незадача, — проворчала Этэри и поднялась.
Она осмотрелась по сторонам.
— Я зло, которое губит собственный мир, — сказала она сама себе, — ужаснее проклятья невозможно придумать. Что же делать? Мне надо хорошо над всем подумать.
Этэри подставила палец, и сколия села на самый его кончик.
— Ты свободна, моя хорошая, — сказала печально она сколии, — я благодарна тебе за все. Теперь я отпускаю тебя. Я обещаю, что ты будешь последним магическим существом, у которого я отберу магию. Лети и живи своею жизнью, пока можешь.
Но сколия Лина так убедительно закачала головкой, что Этэри нехотя засмеялась. Она смахнула слезинку, выступившую из глаза, и глянула на пальцы. Они были черные. С ненавистью вытерла пальцы об одежду.
— Тогда не будем терять ни минуты, — твердо сказала Этэри, — идем обратно на эту высокую башню.
Сколия зажужжала. Этэри остановилась.
— Даже в мыслях больше нет. Я раз попробовала. Дело ясное, что дело дрянь, я бессмертна. Но прежде, чем мы подумаем над моим бессмертием, удивим нашего хозяина. Перекроем ему доступ к жизненным силам нашего мира.
Этэри быстро зашагала обратно по ступеням башни. Больше убивать себя она не станет. Это больно и слабость вызывает. Она знала, что может сделать на благо своего мира.
Верная помощница сколия кружилась рядом. Она не оставила свою хозяйку и будет с нею по последнего. Этэри взошла снова на башню. Усмехнулась.
— Прям место притяжения, а не башня, — хмыкнула Этэри и приготовилась колдовать, — для начала выполню твою самую заветную мечту, папа. Открою все магические границы. Отныне не будет никаких преград и ловушек. Все народы мира теперь смогут без препятствия ступить на землю.
Эдвард не находил себе места от волнения. Он сильно задержался. Этэри писала ему, и он ей слал свои послания. Молодые люди познакомились и быстро нашли между собой нечто общее. И этим общим было абсолютно все. Все, что нравилось Этэри, нравилось и ему. Им никогда не было скучно вместе. Они читали карты и строили планы дальних странствий.
— Погода сегодня обманчивая, — подошел к молодому принцу шкипер.
— Вижу, — смотрел вдаль Эдвард, — на небе ни облачка, а ветер меняет направление как капризная барышня.
Капитан корабля усмехнулся, хлопнул себя по бокам. Принц Эдвард нравился ему. Смышленый малый, все хватает на лету. Крупный сильный мужчина открыл было рот, чтобы еще сказать что-то, но тут же резко развернулся и гаркнул так, что не знай нрава своего шкипера Эдвард упал бы на палубу от испуга.
— Ты куда тянешь, салага?! Куда тянешь?
Шкипер схватился за козырек и приподнял фуражку в легком поклоне. Эдвард дружески хлопнул того по плечу и улыбнулся. Шкипер долго не раскланивался, он быстрой раскачивающейся походкой моряка направился к провинившемуся матросу.
Принц Эдвард вздохнул и отвернулся. Он смотрел вдаль и ждал береговую линию. Его царевна уже столько раз проштрафилась. Этэри перестала писать письма. В последнем она так восхищалась своею сестрой, писала какой у той замечательный жених. Эдвард читал и скрипел от ревности зубами. Ух бы он надрал этому распрекрасному Владу его уши.
А потом все узнали, что город горел, царевна наследница пропала. Царица найдена мертвой и смерть ее такая странная, что тело так и оставили в покоях до выяснения обстоятельств. Когда пришла чума, молодой принц потерял сон. Этэри уже ему не писала. Он знал, что его царевна днем и ночью лечит людей и спасает город.
— Что это?
Крутил головой Эдвард. Он услышал около себя странное жужжание, но не видел его источника. Граф Граас фон Гориц, верный оруженосец, гувернер, но больше учитель и наставник, стоял рядом и смотрел в подзорную трубу. Старый, долговязый с орлиным тонким носом и круглыми как тарелочки на выкате глазами.
Граф опустил трубу и тоже забавно крутил головой. Выпуклые глаза катались в его глазницах как яблочки на тарелочках.
— Право, юный принц, — отвечал он и забавно морщился от натуги, — мои престарелые уши ничего не слышат. На что это похоже?
— Может показалось.
Вздохнул Эдвард и положил руки на борт. Волны размеренно плескались внизу, создавая пенистые буруны. Изумрудная прозрачная вода манила прохладою. Стоял полдень и было душно.
— Вот те на.
Неожиданно улыбнулся принц и поднял правую руку. На кружевном бежевом манжете сидело яркое насекомое. Граф фон Гориц глянул на то место куда указал Эдвард, сложил подзорную трубу и достал свое пенсне. Нацепил на самый кончик длинного носа и низко наклонился.
29
— Право же, — удивленно округлил он глаза, когда выпрямился.
Эдвард аккуратно крутил рукою и с интересом рассматривал букашку. Божья коровка перебирала лапками и упорно ползла к его ладони. Кружева манжет мешали ей это сделать быстро, что позволяло парню лучше ее рассмотреть.
— До берега еще так далеко, — говорил принц, — интересно, откуда она тут?
— М-м-м-м…
Непонятно скрипел граф вместо ответа и непрестанно возвращал пенсне на нос и наклонялся над насекомым рассматривая его. А божья коровка тем временем уже забралась Эдварду на палец и оттуда прямиком на ладонь. Парень перевернул руку. Неожиданно случилась магия, насекомое потрусило крылышками и сверху появился небольшой клочок бумаги.
Эдвард охнул и удивленно уставился на учителя. Тот заволновался так, что стал переминался с ноги на ногу. Острый треугольник кадыка так и заходил вдоль его тонкой длинной шеи.
— Послание, — чуть не вскрикнул Эдвард и тут же сам себе шикнул, — читаю, — завороженно проговорил он.
— Читай, — волновался тоже граф, — читай.
— Милые мои друзья.
Прочел Эдвард и от волнения посмотрел на графа, а тот на него. Эдвард сглотнул.
— Дальше, — махнул головой граф.
«Милые мои друзья. Увы, пишу вам свое прощальное письмо. Чума победила. Но я нашел выход. По великому велению царя Филиппа все оставшееся население перешло на землю. Верьте своим глазам, ведите корабли на сигнальные огни. Ибо города больше нет. Царевна Этери покинула царство. Икар последовал за нею. Предположительно она направилась в затерянный город семи королей.»
Вот такое содержание было в записке. Эдвард взвел высоко брови и уставился на графа. Тот стоял бледный как полотно и, казалось, еще чуть и упадет. Зная своего учителя как мастера выдержки, принц был удивлен.
Губы графа затрепетали. Казалось, он хотел что-то сказать, но тут же передумывал и начинал говорить другое, но тоже передумывал. Глаза его стали стеклянными, а по щекам проявились синюшные пятна.
— Это деймон, — наконец выдавил он из себя и снова замямлил несуразицу.
Эдвард