— У нее была долгая счастливая жизнь. Благодаря тебе, Этэри. И будь уверена, она ни о чем не жалеет.
Этэри глянула на мужа и улыбнулась.
— Какой же ты у меня хороший, Эдвард. А я вот не достойна тебя. Как ты можешь такую как я любить. Даже у сколии Лины будет жизнь, дети, старость. Она оставит после себя наследие. А что оставлю я? И ты из-за меня губишь свою судьбу.
— Мир, — просто ответил Эдвард, не глядя на жену, — ты после себя оставишь весь наш мир, Этэри.
— Да уж, это еще не точно.
Ответила Этэри и стала собираться. Палец распух и болел все сильнее. Но Этэри было все равно. Она горевала по своей любимой единственной верной подруге — сколии Лине. Хоть и знала, что рано или поздно расставание неизбежно. Но все равно к такому невозможно подготовиться. Лина будет жить, где-то далеко. Но уже никогда не вспомнит свою хозяйку и подругу.
— А что точно? — спросил Эдвард, идя рядом.
— А точно то, — остановилась и вздохнула Этэри, — что дальше будет все только хуже. Магии в нашем мире больше нет ни крупицы. Она вся во мне.
— Справимся, — кивнул головой Эдвард, — у нас нет иного выхода.
Этэри глянула и натянуто улыбнулась. Ей было очень больно, и муж знал об этом. Уж он как никто другой знал как болезненны укусы сколий. Поэтому он повел супругу скорее в их покои.
Прошло еще немного лет и Этэри практически перестала выходить к людям. Она все больше проводила время во внутреннем саду. Однажды принц Эдвард издал распоряжение о запрете посещения сада посторонними людьми. Садовники ухаживали за растениями только тогда, когда царевны точно не было в нем.
Сама Этэри полностью погрузилась в исследования и испытания. Она собрала все самые сильные заклинания бывшего мира магии и изучала их структуру.
— Ты понимаешь, — раздраженно ходила она по лаборатории, — не пришли все знания оттуда.
Она неопределенно покрутила по сторонам пальцем. Ведь они так доподлинно и не узнали, где находится тот самый зловещий мир и тот самый демон, что заразил их Водный мир магией. Внизу он или вверху. Этэри все больше склонялась к тому, что именно она и есть тот самый проход. Через нее исходит скверна. Она закрыла в себе всю магию, что отобрала у своего мира. И теперь все больше росли внутри ее злость и раздражение.
— Значит были те маги, кто создавал заклинания. И если мы разберемся, надо создать еще одно. Всего одно заклинание, — твердила царевна, — мне нужно всего одно заклинание. Но как мне постичь эти знания?
Царевна остановилась у окна. Лаборатория ее располагалась по иронии судьбы в той самой башне и в том самом зале, где она одержала победу над своей сводной сестрой.
По-настоящему в их огромном замке было несколько разных лабораторий и даже залов для испытаний. Но в последнее время Этэри тянуло именно сюда. В этом темном зловещем зале, где она не была много лет, теперь она чувствовала себя хорошо.
И это настораживало Этэри. Потому что тут царила сильная отрицательная энергетика, которая давила на простых людей. Эдварду тут также было тяжело находиться. У принца болела голова, ныли мышцы, судорогой сводило внутренности. Но он мужественно находился рядом с женой.
Снизу доносилось людское многоголосье. Десятки людей толпились на площади создавая хаотичное движение. Сегодня был ярморочный день. Ребятня крутилась и щебетала у палаток со сладостями. Фокусники показывали свое мастерство. Женщины в ярких красивых одеждах растягивали в руках красочные ткани и переговаривались.
— М-м, — сжала пальцы до бела Этэри, — как же меня раздражает этот гул.
— Башня так высока, — глянул вниз принц, — звуков практически не слышно. Ты так любила веселье и беззаботность.
— Любила! — Резко дернула плечами Этэри, — а теперь считаю все глупостью. Бездарно потраченное время. На что они тратят свою жизнь? На эту бессмысленную возню? Утром встать, приготовить еду, уйти на работу, вечером опять готовить еду. Убирать, стирать, готовить, растить детей. Потом они вырастут и бросят. Друзья предадут, дети забудут. Работа, дом, работа, дом. И вот в этом вся жизнь? Бессмыслица! Это не люди. Это ходящие мешки плоти, которые только и делают, что спят, едят. Ненавижу!
Эдвард подскочил и схватил в объятья супругу. У Этэри снова приступ. Она вся тряслась от злости. В последний год ее все чаще накрывает. Царь Филипп стар и скоро умрет. Это огорчало Этэри. С его смертью она станет полноценной черной ведьмой. Она боялась так, как никогда не боялась. И только ее муж знал, как страшно ей было.
— Нежная моя, — шептал он и удерживал.
Открылась дверь и заглянула голова юной Розы. Это была одна из дочерей фон Горица. Девушка с острым вздернутым носиком глянула и все поняла. Эдвард тут же услышал, как захлопнулась дверь и снаружи задвинулся засов. Он давно приказал, при очередном приступе царевны наглухо закрывать дверь лаборатории.
Услышала глухой щелчок и царевна и стала неистово истерически хохотать.
— А ты?! — кричала она, — тебя забыли. Или оставили на растерзанье сумасшедшей ведьме?
А Эдвард обнимал ее все сильнее и целовал в лоб, щеки, бороду. Везде, где получится, пока она вырывалась и кричала всякие гадости про людей, про него, про себя. А затем она уставала и успокаивалась.
— Ну вот, — облегченно выдыхал принц, — все и закончилось. Глупостей наговоришь. Я твой муж, где ты, там и я. Только я могу успокоить тебя моя гневная царевна.
Он уже улыбался и храбрился. А самому было ужасно плохо. Ноги в коленях дрожали, горло саднило, внутри все горело огнем. Этэри отошла от окна.
— Лучше мне к нему больше не подходить.
Принц буквально рухнул в глубокое кресло. Этэри даже не надо было смотреть на него, чтобы понимать, как ему сейчас плохо. Он всегда забирал на себя весь удар ее гнева.
— Я теперь их вижу иначе, — ушла она в дальний угол и прижалась спиной.
— Кого.
Еле выдавил из себя Эдвард. Он протянул усталую руку и дернул за шнурок. Оба услышали, как глухо отъехал засов снаружи обратно. Дверь лаборатории опять была открыта.
— Людей, — прошептала Этэри, — я вижу сколько в них мощной сильной энергии. В глазах каждого из них. Я вижу в ком может развиваться магия. Это не люди. Это горшки с благодатной почвой. И стоит только посадить туда зерно магии, оно начнет прорастать. И проснется магия в нем. И потечет энергия из него вокруг. Он