Эдвард содрогнулся всем телом. Он закрыл лицо ладонями, только плечи его подергивались. Этэри терпеливо ждала. А когда он собрался с духом, он встал и оделся. Царь и царица навсегда покинули свои покои.
Земля. Наше время. Где-то в России в одном красивом городе Л с населением в триста тысяч человек. За столиком уличного кафе сидела молодая женщина лет тридцати и задумчиво помешивала трубочкой уже осевший молочный коктейль.
— Эля, привет!
Буквально влетела в соседнее кресло живая яркая брюнетка. Пришелица была вызывающе пестро одета. Но при этом все смотрелось на ней гармонично и ей шло. Брюнетка поставила на стол сумочку в виде серебряной капли. Солнечные лучи сразу заиграли по бокам ее сумочки и икрящиеся отблески разлетались во все стороны привлекая чужие взгляды к двум женщинам.
При этом Эле было все равно, а ее подруге такое внимание приносило определенное удовольствие. Она постоянно поправляла волосы и меняла позы, словно это были не простые посиделки за столиком в кафе, а фотосессия.
— Тань, привет.
— Ты чего такая хмурая.
Отобрала вымученный коктейль у подруги Татьяна, сделала глоток из трубочки, скривилась и отодвинула его обратно хозяйке.
— Поругались что ли?
— С Володькой, — хмыкнула и улыбнулась Эля, — невозможно поругаться. Он же у меня чудо.
— Чудо чудное, диво дивное, — посмотрела на часы Татьяна, — нет спасибо, ничего не надо, мы уходим, — одновременно ответила она официанту, — время, нам пора.
— Идем, — встала Эля.
Подруги сели в припаркованную машину Татьяны и поехали на встречу.
— Мы успеваем, — вытягивала Таня всегда шею в сторону поворота, словно от этого действия ей будет дальше что-то видно за поворотом, — вот ты увидишь и убедишься, что она просто огонь, а не гадалка.
Татьяна подбила подругу погадать. Сама она очень любила такие развлечения. И оббегала уже почти всех гадалок и колдунов в радиусе трехсот километров от родного города. К счастью, ей еще никто не сказал, что у нее все плохо. Но Татьяна все равно находила причину почему ей надо еще раз сходить к кому-нибудь из этой братии. В основном на нового парня погадать.
Эля в жизни не ходила ни к одной колдовке. Но подруга уговорила. Чета Сухаревых уже пять лет в браке и оба, что Элька, что Володька просто бредят ребенком. И обследовались уже вдоль и поперек, а деток все нет и нет. Анализы хоть на выставку, врачи все в унисон говорят отклонений нет, совместимость полна. Сами живут гармонично и в достатке. А чего не хватает? Не хватает, как сказала Татьяна, чтобы гадалка погадала и сказала, в чем причина, что Эля не может забеременеть. Эля сдалась.
— Знаешь, — взволнованно говорила Эля, — я сон видела. Яркий такой. Вроде за пару секунд перед глазами пролетел, а Володьке полдня рассказывала. Он меня так поразил, что все мысли только об этом.
— У меня тоже такое бывает, — кивнула головой Таня, — и всегда удивляюсь. Смотришь его чуть, а как рассказать надо, столько времени уходит.
Таня глянула на подругу и засмеялась.
— Что приснилось? Может какой вещий сон. Гадалке расскажи.
Но Эля поджала губки и отрицательно качнула головой.
— Нет. Мне наоборот показалось, что он и приснился как предупреждение. Чтобы я не ходила к ней.
— Глупости, — тут же возразила Таня, — я их столько обошла, что могу каталог составить и издать с полным описанием талантов и возможностей местных ворожей и магов. А что? И буду так зарабатывать!
Подруги рассмеялись от новой идеи Татьяны. Ей в голову вообще часто что-то оригинальное приходило. К счастью, она как быстро загоралась идеей, так же ее легко и отпускала.
— Тань, а ты спрашивала родителей почему тебя так назвали?
Татьяна глянула на подругу и поняла, что Эля сегодня точно не в своей тарелке. Поэтому подтрунивать над подругой не решилась. До дома гадалки езды было еще минут пятнадцать. Уже за окном мелькали последние редкие окраинные дома и все больше зелени. Поселок Заря, куда держали путь подруги, находился в нескольких километрах от города.
Автомобиль свернул с главной дороги. Указатель показывал, что до хутора Соколихина семнадцать километров, а до поселка Ново-Лабинского тринадцать. Эля протяжно вздохнула.
— Меня назвали как обычно называют всех детей, — ответила Таня, — в честь бабушки. У меня не было других вариантов.
Она глянула на Элю и улыбнулась.
— А что?
— Я спросила сегодня у мамы, — стала рассказывать Эля, — до этого почему-то меня это никогда не интересовало. Эля и Эля. Но у меня нет ни бабушек, ни тетушек с таким именем. У нас тоже в роду сплошные Димы да Маши, Саши и Наташи. А я единственная Элеонора.
— И что?
Таня снова смешно вытянула шею и повернула с дороги вправо. Тут асфальт начался с выбоинами и глубокими трещинами. Старую узкую дорогу не ремонтировали с советских времен. Быстро ехать не получается. Зато кроны высоких деревьев тут смыкаются, образуя зеленый купол над дорогой. Это выглядело загадочно и красиво. Таня и Эля засмотрелись на зеленую красоту. Машину встряхнуло. Колесо попало в выбоину и магический флер как ветром сдуло с обеих.
— А то, — ожила снова Эля, — представь себе, Таня, она к гадалке ходила по каким-то своим делам. И та ей сказала, что она беременна и ребенка надо обязательно назвать на букву Э.
Таня вытянула лицо.
— На букву Э? Интересно, интересно. На Э вообще-то мало имен, не разгуляешься. Я знаю Эмма, Элла, ну и ты. Пожалуй, и все. Эдик. Но это мужское.
Хихикнула Таня.
— Ну так вот, — продолжила Эля, — мне приснилось, что я видела чужой, какой-то мир из параллельной реальности. Там люди жили в городах, построенных над водой. Их дома стояли на сваях, дороги — это деревянные помосты. А на землю ни ногой.
— Сказка какая-то.
— Только такая реальная. Я все события там как своими глазами просмотрела. Словно я была местная жительница. Девчонка лохматая и босоногая. По крышам бегала в ярком красном сарафане.
— Вообще не твое, — хихикнула Таня, — ты у нас девочка-девочка. Пальчик испачкала, мама тут же влажной салфеточкой вытерла.
— Да, но там я какой-то пацанкой слыла, безбашенной.
Эля сама сказала и засмеялась.
— От этой контрастности, я так и впечатлена. А все потому, что я себя там ощущала местной. Я словно во сне подсмотрела чужую жизнь.
— Я читала такое что-то в журналах. Это интересно, — заинтересовалась Таня, — что еще там было?
— Ерунда какая-то потусторонняя. Необъяснимая для меня, но естественная для меня той, из сна. Так все смутно. Помню событие, что, наверное, поразило