Он не останавливался — то обнимал меня, мешая достать ингредиенты, то целовал в плечо, в ключицу, заставляя меня смеяться и отталкивать его, но без настоящего протеста, потому что внутри всё горело, как от его прикосновений.
— Дамир, перестань, я же готовлю, — сказала я, но голос предал меня, выйдя хриплым и игривым. Он усмехнулся, этот его фирменный смех, и снова притянул меня, целуя глубоко, пока соус на плите не начал кипеть.
Мы смеялись, спотыкаясь в этом танце, где его объятия были шагами, а поцелуи — ритмом. Ужин получился простым — салат, паста, вино, — но каждый момент был пропитан им, его присутствием, что делало еду вкуснее, а вечер теплее.
Сидя за столом, он смотрел на меня с такой нежностью, что я чувствовала себя желанной, как никогда.
После ужина, когда тарелки опустели, а вино в бокалах отразило последние отблески свечей, Дамир встал, взял меня за руку и, не говоря ни слова, повёл наверх. Его пальцы переплелись с моими, тёплые и уверенные, и я шла за ним, чувствуя, как сердце стучит чаще с каждым шагом по лестнице. Спальня ждала нас — просторная, с огромной кроватью под балдахином, где шёлк простыней мерцал в лунном свете, проникающем сквозь высокие окна. Воздух был пропитан его ароматом — смесью одеколона, кожи и того неуловимого мужественного запаха, что всегда кружил мне голову.
Он закрыл дверь, и мир сузился до нас двоих. Дамир повернулся ко мне, его глаза потемнели от желания, и он снова обнял меня, на этот раз медленнее, но не менее страстно.
— Ты моя, — прошептал он, целуя меня в губы, его руки скользнули под блузку, лаская кожу, вызывая мурашки. Я ответила ему, прижимаясь ближе, чувствуя, как его тело откликается на моё, твёрдое и требовательное. Внутри меня бушевал вихрь — уважение к этому сильному, непреклонному мужчине, смешанное с растущим желанием, что пугало и манило одновременно. Он был моим мужем, моим миром, но в эти моменты я ощущала себя потерянной, как будто каждая ласка стирала границы, которые я сама себе поставила.
Он поднял меня, легко, как перышко, и понёс к кровати, укладывая на простыни. Его поцелуи переместились ниже — по шее, ключице, заставляя меня изгибаться от удовольствия.
— Дамир... — выдохнула я, не зная, умолять ли остановиться или продолжать. Он улыбнулся, этот его хищный, уверенный взгляд, и начал раздевать меня, медленно, дразня, пока моя одежда не упала на пол. Его руки исследовали меня, нежные и властные, пробуждая огонь, что тлел внутри. Я закрыла глаза, отдаваясь этому чувству, этому танцу страсти, где он вёл, а я следовала, теряя себя в нём. Ночь только начиналась, полная обещаний и секретов, и я знала, что завтрашний день принесёт новые вопросы, но сейчас... сейчас был только он.
Глава 16
Я проснулась резко, словно от удара, сердце колотилось в груди, будто после кошмара, который растворился в темноте, не оставив воспоминаний. Простыни подле меня остыли и смялись в пустоте — Дамира не было. Его место на кровати ещё хранило слабый след, но он исчез, унеся с собой тепло тела и тот мускусный аромат, что всегда витал вокруг него.
Где он?
Этот вопрос эхом отдавался в голове, переплетаясь с отголосками недавней страсти, что бушевала здесь всего час назад. Может, спустился в кабинет по какому-то срочному делу? Или... нет, не стоит углубляться в эти мысли. Но сомнения уже ползли, как ночные тени: его опоздания, те загадочные звонки, когда он отходил в сторону, отгораживаясь от меня стеной молчания.
И всё же я заставила себя подавить эту иррациональную ревность, эту тянущую тоску, что сжимала горло. Напомнила себе: наш брак — не плод любви, а договор, сделка. Я не имею права требовать от него отчёта, даже если он правда ушёл к другой — сразу после нашей очередной ночи, полной огня и близости.
Я заставила себя отвернуться от двери, сердце всё ещё колотилось, но разум взял верх — хоть и с трудом.
"Спи, — шепнула я себе, возвращаясь в лежачее положение. — Утром ты все быть может поймешь.
Ноги дрожали, когда я легла обратно в постель, натягивая простыню до подбородка, словно щит от холодного одиночества. Запах Дамира ещё витал в воздухе, успокаивая и одновременно разжигая огонь сомнений.
"Он вернётся, — повторяла я мысленно, закрывая глаза. — Он всегда возвращается".
Но сон не шёл легко. В голове крутились образы: его руки на моей коже, его взгляд, полный обещаний, и те тени, что скрывались за ним. Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, вдыхая остатки его аромата.
"Не думай, не думай", — твердила я, сосредоточившись на ритме дыхания. Постепенно тело расслабилось, усталость от ночи взяла верх, и я погрузилась в беспокойный сон, где Дамир то появлялся рядом, то ускользал в тёмные коридоры, оставляя меня одну с эхом его шагов.
Дамир Я лежал в темноте спальни, обнимая Алию, которая сладко посапывала у меня на груди. Её теплое тело прижималось ко мне, волосы разметались по подушке, и в этот момент мир казался почти идеальным — спокойным, без тех проблем и мыслей, что всегда кружат вокруг нас. Я закрыл глаза, пытаясь уснуть, но телефон на прикроватном столике тихо завибрировал, разрывая тишину.
Камила. Опять она.
"Дамир, приезжай, пожалуйста. Мне так плохо, не могу больше... Ты нужен мне". Её слова, как всегда, пронзали, напоминая о том, что мы связаны не только страстью, но и чем-то глубже — болью, которую я сам помог разжечь.
Я сначала замер, не желая уходить. Алия здесь, рядом, и мысль о том, чтобы оставить её одну, даже во сне, вызывала укол вины. "Зачем? — шепнул я про себя. — Пусть сама разбирается. Я ей все сказал еще в самом начале. Когда подготовка к свадьбе только началась". Но потом нахлынуло: я ведь начал это, я ввёл её в этот хаос, обещал поддержку, когда она была уязвима. Камила — не просто ошибка прошлого; она часть меня, и если ей плохо, значит, я тоже виноват. Ответственность, чёрт её возьми.
Я осторожно высвободился из объятий Алии, надевая рубашку в темноте. "Прости", — мысленно сказал я ей, целуя в лоб. Тихо вышел из квартиры, сел в машину и поехал к Камиле, сердце колотилось от смеси долга и желания вернуться домой.
Я подъехал к её дому уже когда на часах было 2 часа. Ночь была тихой, луна отражалась в окнах, и