— Говоря о том, что сводный брат перешел черту, ты имеешь в виду смерть Константина Фролова? — задал болезненный вопрос Алекс.
Кивнула. Не хотелось вспоминать сейчас об этом. Эта тема делала меня слабой, а я не любила все то, что выбивало меня из колеи. Костика я любила, а Макар отобрал у меня шанс быть счастливой.
— Извини. Не хотел напоминать о плохом.
— Переживу. Взрослая уже, — отмахнулась от его утешений.
Встала с постели, не желая продолжать разговор. Отменно поговорили по душам. Оставалось решить, что делать дальше.
— Можно еще один вопрос? Последний, — спросил Ворон.
— Ну давай, — согласилась нехотя.
— Почему ты конфликтуешь с Виктором сейчас?
— Потому, что он переживает из-за моего намерения убить Макара. Все просто. Но этот сукин сын не попадается мне на глаза. Хочет заманить в ловушку и играть по своим правилам. Старший Кручинин знает, что я вполне могу исполнить свое намерение, оттого и расстроен. Больше на себя злится, потому что не знает, что делать дальше и как это остановить. Думаю, что видео по телевизору — это его рук дело. Переживает.
Я отошла к столу и налила себе сока, а хотелось бы чего-то покрепче. Разговор выдался не из приятных.
— Предлагаю сделку, — подал голос Ворон. Его глаза опасно заблестели.
— Нет. Не хочу, — ответила быстро, без раздумий.
— Ты не знаешь, что я хочу тебе сказать.
— Догадываюсь. То, что мой отец был агентом под прикрытием, ничего не меняет. Со своими проблемами я справлюсь сама, а вам помогать не стану.
— Давай так. Мы останемся здесь до завтра. За это время ты все обдумаешь и примешь окончательное решение. Мое предложение звучит следующим образом. Мы возвращаемся на большую землю, так сказать. Там мы остаемся мужем и женой. «Кобра» не будет знать, что к тебе вернулась память. Пусть все думают, что я продолжаю использовать тебя вслепую. Отцу ты представишь меня как своего супруга. О потере памяти ему ничего не скажем.
— Звучит как что-то на грани невозможного. Какая мне от этого польза? — спросила у Алекса, скептически подняв бровь.
— Тебе это выгодно по нескольким причинам. Макар на время оставит тебя в покое, изучая нового противника, то есть меня. Ты помиришься с приемным отцом, заверив, что у тебя счастливая семейная жизнь. «Кобра» не станет посылать кого-то другого для того, чтобы добиться своего. А я, в свою очередь, постараюсь предоставить своему начальству более крупную рыбку, чем Кручинин. Тем более ты говоришь, что Виктор больше не у дел.
— Допустим. Где гарантия, что ты сдержишь слово и не упрячешь за решетку всех, на кого что-то нароешь? — продолжала упорствовать.
— Твоя гарантия — мое слово. У меня тоже нет гарантий, что ты, приведя меня в дом Кручининых, не грохнешь по-тихому. Я рискую больше. После окончания этой операции у тебя будут все сведения о твоем отце. Все что пожелаешь.
Задумалась. Как заманчиво все звучало из его уст. Моим тайным желанием было разобраться с этим делом, узнать, подробности о жизни отца и о его смерти. Вся информация, которой я владела сейчас, была из уст Кручинина. Виктор всегда описывал папу как хорошего человека. Говорил, что таких друзей, как он, больше нет.
На могиле отца Виктор дал клятву отомстить за его смерть. Найти и покарать всех, кто к этому причастен. Значит, Виктор не знал, что мой отец агент под прикрытием.
Ах, как хотелось знать правду и самой отомстить за смерть отца! Неважно, кто убийца. Я не остановлюсь ни перед кем.
Черт с ним. Будь что будет. Я ничего не теряю.
— Обещай мне, что Виктор не пострадает в любом из раскладов, что бы ты ни узнал и какую бы информацию на него ни откопал, — обратилась к Ворону.
— А если он причастен к убийству твоего отца? — последовал коварный вопрос.
— Это исключено. Но даже в этом случае Кручинин не должен пострадать. Обещай.
— Речь идет только о Викторе Кручинине? — уточнил Ворон.
Задумалась. Давно нужно было упрятать этого ублюдка Макара за решетку, но я ни в коей мере не хотела участвовать в его поимке и быть крысой среди своих.
— Я быстрее убью его сама. Так будет надежнее. Но если информация, которую найдешь, будет действительно печальной, тогда валяй. Макар придурок, но не глупый, умеет скрывать свои грешки. Посмотрим, кто успеет быстрее. Ты или я. Когда представится возможность, моя рука не дрогнет. Думаю, Виктору больше понравится новость, что сын в тюрьме, а не на том свете. При условии, что он не узнает о моем участии в этом.
— Он не узнает, — твердо ответил Ворон.
Я не дала согласие, но если обговариваешь условия, то уже согласен на сделку. Не хотелось больше об этом говорить и думать.
— Сейчас вернусь, — сообщила, выходя из домика.
Только вспомнила, что в машине остались деньги и вещи. Направилась в то место, где спрятала разбитую тачку. Вещи оказались на месте. Хорошо, что воровство здесь не процветает. Вернулась в дом. Ворон ждал.
— Я пройдусь. Подумаю о том, о сем. Тебе нужно заняться машиной. Она за вторым бунгало справа. Здесь деньги. — Я кивнула на сумку.
Потом извлекла небольшую сумму и ушла. Ворон не пытался меня остановить. Наверное, чувствовал, что мне стоит побыть одной и поразмыслить обо всем. Лишь кивнул и сказал:
— Будь осторожна.
Хорошо, что лавки здесь работали допоздна, к ним я и направилась. Искала набор метательных ножей. Это то, что мне сейчас было нужно. Конечно, профессиональных здесь не нашлось, но мне и плохого качества сгодятся. Так, для успокоения души. С ними как-то надежнее.
Ловко метать ножи я научилась в ранней юности. Это мне далось легче, чем огнестрельное оружие. Стрельбе я вообще не хотела учиться, но приемный отец настаивал, изо дня в день приучая меткости и выдержке. Поэтому сейчас в оружии я была практически профи, не уступала даже опытным стрелкам.
Пришлось и на охоте побывать. Не скажу, что осталась в восторге от стрельбы в диких животных, но жалости или страданий не испытывала. Приучила себя не обращать внимания на эти чувства, притуплять их в себе, так как стрелять приходилось учиться чаще всего на домашних птицах.
На рынке делать было больше нечего, я нашла то, что хотела, поэтому решила отправиться на пляж.
Шум волн успокаивал. Еще вчера не знала, кто