Я опустила голову, взглянула на руки присутствующих. Спокойно можно разглядеть их кисти, так как рукава закатаны. Вероятно, вскоре они собирались меня бить.
Татуировок на руках не было. Никаких драконьих хвостов. Я хотела удостовериться, что это не люди Макара. Убедилась. Похоже, этот чудак действует сам по себе. С братцем они не в сговоре.
От размышлений меня оторвала оплеуха, прилетевшая от одного из амбалов. Они привлекали мое внимание.
— Долго в молчанку играть думаешь, тварь? — вопрошал Болт.
Что мне ему сказать? Что он псих? Думаю, он сам об этом знает.
— Видишь сверху крючок? — Болтянов указал туда, где висел внушительный крюк. — Сейчас мы подвесим тебя на него и будем пинать, как боксерскую грушу, — зловеще просипел психопат с каким-то особым предвкушением.
Хорошенькая участь. Не то чтобы я не боялась, но уже было самое время придумывать план побега. Висеть на крюке я не желала совсем.
Конечно, хотелось бы узнать, что нес этот психопат, но лучше потом как-нибудь.
К тому же не исключено, что он с головой не дружит, вот и мелет ерунду.
Еще пару пощечин мне отвесил непосредственно сам Болт. Не понравилось ему, что не слушаю его вопросы. Я выдержала удары героически, размышляя о том, что личико у меня теперь будет подпорченным.
Эта молчанка вывела Болта из себя, он схватил меня за плечи и поднял. Мои глаза оказались напротив его. Теперь можно было рассмотреть цвет глаз — голубой. Должно же быть в человеке что-то красивое. Если не внешность и душа, то хотя бы глаза. Отвлекать себя бесполезными мыслями во время опасности и боли — это моя давняя фишка. Тогда кажется, что все не так плохо. Хотя после его хватки на моей коже обещали появиться новые синяки.
Что он намеревался сделать, я не знаю, потому что его действия остановил громкий шум, доносившийся с улицы. За дверью послышалась автоматная очередь. Болт совсем не нежно бросил меня на пол. В следующий миг дверь выбили, и на пороге появились люди с автоматами. Неужели люди Ворона? Значит, его не похитили вместе со мной?
Гости держали на прицеле Болтянова и его людей.
— Она здесь, — сообщил один из вошедших.
И тут я убедилась, что удивляться — это мое постоянное чувство сегодня. Естественно, я ожидала увидеть Алекса, но на пороге стоял Макар. Сначала мелькнула мысль, что братец все-таки причастен к моему исчезновению, но когда тот подошел к Болту и ударил его прикладом по голове, изменила точку зрения. Людей, стоящих рядом, тут же обезвредили. Весьма неласково и бесцеремонно.
Вскоре на пороге появился Ворон. Он быстрым шагом направился ко мне, поднял на ноги и освободил от веревок.
— Жива? — спросил обеспокоенно.
Кивнула в ответ.
— Выглядишь не очень, — криво усмехнулся Кручинин-младший, выводя людей Болтянова.
Ворон снял с себя пиджак и накинул на мои плечи. Отметила про себя, что костюм на нем тот же, что и вчера.
Целая куча вопросов роилась в голове. Макар и Алекс действовали вместе, проводя операцию по моему освобождению. Это что-то немыслимое. Очень хотелось услышать эту захватывающую историю. Предполагаю, что Ворон не желал себя раскрывать, но почему обратился за помощью к Кручинину?
На улице стояло раннее утро.
— Я жду подробностей, — тихо сказала мужу.
— Обязательно. — Он кивнул, крепко прижав меня к себе. Выглядел он угрюмым.
На улице были раненые бойцы. Убитых не заметила. Братец действовал осмотрительно. Всех связали, но с собой забрали только Болтянова.
Интересно, кто его себе заберет: Кручинины или «Кобра»? Но в тот момент меня больше всего интересовала горячая ванна.
Мы сели в машину, и Ворон достал аптечку. Заботливо вытер кровь с моего лица, все больше хмурясь. Как будто это было нечто ужасное, а ведь он и в худшем состоянии меня лицезрел.
С Макаром этим утром я больше не виделась. Мы отправились в дом Ворона. Там он напоил меня горячим чаем, налил ванну, поцеловал в щечку и… уехал.
На прощание пообещал, что во всем разберется и по приезде все расскажет. Стоит заметить, что охраны вокруг дома прибавилось.
Принимая ванну, намеренно не смотрела в зеркало, не хотелось видеть синяки. Что за жизнь такая? Постоянно какие-то увечья.
Конечно, хотелось услышать детали случившегося, но чувство подавленности и усталости привели меня в постель. Засыпая, думала о Косте. Каким он боком здесь? Как связан с Болтом? И что это за странная история? Вероятнее всего, Болта одурачили. Дали ложную информацию. Что происходит у него в голове? По его мнению, я расстреляла жениха? Но зачем? Может, он узнал какие-то сведения об убийстве и причастности к этому Макара, потом увидел меня на вечеринке с Вороном, узнал, что это мой муж, и решил, что любовь к Косте — фарс? Так, что ли? Все равно не понимаю, зачем похищать меня?
Вот как-то странно у меня получается. Запутано и непонятно. Успокоила себя тем, что снотворное не полностью выветрилось. Вот посплю, и все в моей голове встанет на место.
Следующие несколько дней я провела в одиночестве. Ворон лишь звонил, узнавал, как мои дела, но дома не появлялся.
Удивилась и насторожилась, когда в трубке услышала его тревожный голос:
— Собирайся. Скоро за тобой приеду.
Мне дважды повторять не нужно. Хотя в последнее время я слегка не в себе, но соображаю быстро. Что-то случилось. Алекс наверняка узнал все о Болтянове и хочет поделиться со мной информацией, но к чему такая срочность? Мигом переоделась и ждала мужа во дворе. Он не заставил себя долго ждать.
— Привет, — сказала я, когда Ворон приехал. Даже в щеку чмокнула, как заботливая жена.
— Нам нужно в больницу, — сообщил он серьезно.
— Зачем? — поинтересовалась настороженно.
— Твой отец в критическом состоянии.
Коротко. Ясно. И не очень оптимистично. Знала, что этот день скоро настанет, но к такому не подготовишься.
Мысли о недавнем событии мигом улетучились. Хотя столько накопилось вопросов, сейчас же они отодвинулись куда-то на второй план.
— Его забрала скорая. У врачей плохие прогнозы. Нам нужно поспешить.
Сердце болезненно сжалось. Вот и все. На глаза навернулись слезы. Тут же посыпались воспоминания моей юности. Сколько всего вложил в меня Виктор.
Жестокий, властный и грозный, мне он стал опорой и поддержкой. Тем, на кого я равнялась. Благодаря ему я выросла сильной и независимой, со стальным стержнем внутри. Порой я ненавидела его, считала самым ужасным человеком