Его жестокое, покрытое потом и запекшейся кровью лицо на мгновение теряет всю свою звериную суровость.
Боевой оскал, застывший на губах, исчезает, мышцы расслабляются, обнажая под грязью и усталостью неожиданно молодые, почти мальчишеские черты.
Голодный, хищный блеск в его светлых глазах, только что горевший предвкушением награды, сменяется чистым, почти благоговейным изумлением.
Кажется, будто смотрит он… точно не на меня. Потому что я не могу вызвать такую реакцию. Мужчины никогда не смотрели на меня… ТАК!
Он делает медленный, почти неуверенный шаг ко мне, словно его ноги вдруг отяжелели или он боится, что мгновение прервется.
Его рука, все еще стискивающая рукоять окровавленного меча, непроизвольно разжимается, пальцы дергаются и тянутся вперед, ко мне.
Медленно, очень медленно, словно он сам не верит в то, что делает, или боится обжечься. Он не пытается схватить, его движение исполнено почти детского любопытства и трепета — словно он желает убедиться.
Я и сама изумлена из-за его реакции. Чувствую себя особенной и это очень странно, потому что я обычная. И еще все это очень смущает.
— Невероятно… — шепчет он, и это слово вылетает из его груди вместе с дрожащим выдохом.
Его голос, только что выкрикивавший яростные боевые кличи, теперь звучит хрипло, надломлено и до предела изумленно.
Он качает головой, словно не в силах поверить собственным глазам.
Я вижу, как в его глазах снова загорается огонь — теперь это не просто любопытство, а откровенное желание, собственнический инстинкт. Он пожирает меня взглядом, и мне хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимой.
Вард делает едва заметное движение, его рука все еще лежит на моем плече, и это движение, кажется, приводит победителя в чувство. Тот отступает на шаг, хотя взгляд его все еще прикован ко мне.
В эту же секунду Вард возвращает всю мою маскировку, и я хватаюсь за шляпу и маску, как за спасательные круги.
— Право Первого Взгляда исполнено! — провозглашает старец. — Победитель, ты первым узрел лик Катализатора! Это дарует тебе особую метку благосклонности Артефакта в дальнейших Испытаниях! А теперь…
Я уже думала, что этот кошмар закончился, что меня сейчас снова закроют или уведут, но старец продолжает, и его слова заставляют меня похолодеть еще сильнее:
— …немедля начинаем Второе Испытание! Испытание Воли!
Слова старика бьют, как под дых, вынимая весь воздух из моих легких.
— Катализатор явит свою волю! — гремит старик, указывая на меня рукой. — Из трех воинов, что будут представлены ей сейчас, она должна будет выбрать одного — того, кто, по ее мнению, наиболее достоин ее внимания! Ее выбор определит следующего, кто получит благосклонность Артефакта!
Мои глаза расширяются от ужаса.
Выбрать? Я?!
Я должна выбрать одного из трех?
Глава 11
В смятении, я чувствую, как рука Варда, все еще лежащая на моем плече, слегка сжимается — то ли предупреждение, то ли молчаливое напоминание о его собственном требовании, высказанном в той комнате.
Он ожидает.
Они все ожидают.
— Три воина предстанут перед тобой, Катализатор! — продолжает дедуля, не давая мне времени на панику. — Узри их! Почувствуй их силу! И пусть твое сердце, ведомое Артефактом, сделает выбор!
Внизу, на арене, из рядов воинов выходят трое. Их выводят в центр, прямо под наш балкон, так, чтобы я могла их хорошо рассмотреть…
Безумие…
Они разительно отличаются друг от друга, и каждый по-своему притягивает взгляд, источая ауру силы.
Первый воин, чье имя, как я позже узнаю, Брок — скала из мышц и закаленной ярости. Огромен, да, но в его мощи нет неуклюжести — скорее, первобытная грация идеально сложенного хищника.
Его широченные плечи и могучая грудь обтянуты тяжелыми кожаными доспехами с металлическими вставками, а руки, сжимающие громадный двуручный топор, кажется, могут сокрушить камень.
Лицо Брока, хоть и отмеченное несколькими бледными шрамами, пересекающими скулу и бровь, обладает грубой, почти варварской красотой: тяжелый волевой подбородок, прямой нос, а из-под густых темных бровей смотрят неожиданно светлые, почти ледяные глаза, в которых горит неукротимый огонь берсерка.
Второй — Кайлен.
Его я узнаю сразу, и по спине пробегает знакомый холодок. Он — воплощение иной силы, холодной, отточенной и невероятно притягательной в своей опасности. Высокий, с гибкой, змеиной грацией, он стоит чуть расслабленно, но эта расслабленность обманчива, как у пантеры перед прыжком.
Его темные, как южная ночь, волосы туго стянуты на затылке кожаным ремешком, открывая высокий лоб и лицо с тонкими, почти аристократическими чертами, от которых веет властностью древнего рода.
У Кайлена острые скулы, прямой, чуть хищный нос, и губы, которые так часто кривятся в насмешливой, всезнающей усмешке. Но главное — его глаза, цвета грозовых туч перед бурей, пронзительные, умные, изучающие все с холодной внимательностью и едва скрытым превосходством. В них светится не только острый ум, но и искра скрытой, опасной магии, которая потрескивает в воздухе вокруг него.
Третий воин, названный Рикаром из дома Скалистых Утесов, моложе двух предыдущих, но назвать его «менее внушительным» было бы ошибкой. Он строен, но широкоплеч, и под простыми, но добротными стальными доспехами угадывается крепкая, выточенная тренировками мускулатура воина. Его русые волосы, чуть тронутые солнцем до золота, растрепаны после недавней битвы, несколько прядей падают на высокий, чистый лоб.
В облике Рикара есть что-то цепляющее — сила, еще не достигшая своего пика, но уже ощутимая, и какая-то внутренняя чистота, резко контрастирующая с двумя другими. В его карих глазах, устремленных на меня, смешивается нервозность, отчаянная, почти мальчишеская надежда и зарождающаяся стальная решимость.
И я должна выбрать?!
Толпа затихает. Сотни глаз устремлены на меня.
Я чувствую давление и нерешительно оглядываюсь, но, конечно, Вард даже не смотрит на меня. Он холоден, как никогда до этого.
Вдохнув полные легкие воздуха, я прижимаю ладошки к груди, чтобы немного успокоиться и зажмуриваюсь. Хорошо, что моего лица не видно.
— Катализатор, укажи свой выбор! — голос Старца не терпит промедления. — Твоя воля — закон Артефакта в этом Испытании! Кого ты наречешь достойным?
Я мечусь взглядом между тремя фигурами внизу. Брок — пугающая, необузданная мощь. Кайлен — ледяной расчет и опасная магия, его усмешка заставляет меня ежиться. Рикар… он кажется наименее угрожающим, почти человечным в своей нервозности и надежде, но от этого выбор не становится легче.
«Выбирай с умом», — мысленно повторяю я слова Варда. Но как выбрать «с умом», когда сердце колотится от страха, а разум отказывается принимать эту дикую реальность?
Мой взгляд снова останавливается на Кайлене. Его губы