Её слова ударили, как пощёчина. Внутри вскипела злость.
— Закрой свой поганый рот. Я не собираюсь обсуждать с тобой мою личную жизнь, — отрезал я, чувствуя, как сжимаются кулаки.
Она вдруг перевела взгляд куда-то в сторону — и неожиданно прильнула ко мне, впиваясь в губы поцелуем.
«Что происходит?!» — пронеслось в голове. Я резко оттолкнул её, вытер рот рукой. Внутри всё перевернулось от отвращения.
Развернулся к двери — и увидел удаляющуюся спину Лены. Она всё видела. Как давно она там стояла? Влада сделала это нарочно, заметив её.
— Нет! — вырвалось у меня. — Нет!
Мне нужно было срочно её догнать, всё объяснить. Я выбежал из дома, оглядываясь по сторонам.
— Где Лена? — схватил за рукав проходящего мимо Лёху.
— Пьёт пиво с ребятами, — пожал он плечами.
Пьёт пиво? Я думал, она уже мчится к своей квартире, снова убегает от меня. Странно.
Нашёл её глазами. Она стояла, смотрела на меня — спокойно, без слёз, без истерики.
— Лен, это… это она меня поцеловала. Я тут ни при чём, — выпалил я, подходя ближе.
Она ответила спокойно, почти равнодушно:
— Я всё слышала и всё видела. Я прекрасно понимаю, зачем она это сделала. Не может смириться с тем, что ты предпочёл ей «старушку», вот и бесится.
— Да блин, Лен, не говори так. Ну что за глупости! Какая старушка? Ты выглядишь как девчонка. Самая красивая девчонка, которую я встречал в своей жизни. Сколько можно уже мусолить эту тему про разницу в возрасте? Шесть лет — это не разница.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула тень прежней неуверенности, но тут же исчезла.
— Всё нормально. Я не обижаюсь.
Лена подтянулась на носочках к моему лицу и поцеловала меня. Неожиданно. Я думал, она сегодня в очередной раз меня бросит, замкнётся в себе, уйдёт, не сказав ни слова. Но её губы были тёплыми, нежными, полными невысказанной нежности.
Она целовала меня медленно, будто растягивая каждое мгновение, а потом провела рукой по моим коротким волосам. По спине побежали мурашки — от этого прикосновения, от запаха её кожи, от осознания, что она здесь, со мной, не ушла.
— Чёрт, Лен… Что ты со мной делаешь? — прошептал я, прижимая её ближе.
— Поехали домой? — тихо спросила она, глядя мне в глаза.
В её голосе не было ни тени сомнения — только спокойствие, уверенность, тепло.
— Поехали, — выдохнул я, чувствуя, как внутри разливается облегчение, почти эйфория.
Я взял её за руку — твёрдо, уверенно, чтобы она знала: я не отпущу. Мы прошли мимо Влады. Она стояла в углу, скрестив руки, её лицо исказила злая гримаса. Судя по всему, она видела наш поцелуй. Её план не сработал.
И в этот момент мне стало всё равно. Пусть злится. Пусть бесится. Пусть думает что хочет. Есть только Лена. Только её рука в моей руке. Только её взгляд, полный доверия. Только наше «поехали домой».
Мы шли к моей машине, прохладный вечерний воздух слегка остудил моё разгорячённое лицо. Лена прижалась ко мне, и я обнял её, вдыхая аромат её волос.
— Ты правда не злишься? — спросил я, глядя на неё сверху вниз.
— Правда, — она улыбнулась, и эта улыбка была как солнечный луч после грозы. — Я знаю, кто ты. Знаю, что это не ты начал. И знаю, что ты мой.
Её слова согревали лучше любого огня. Я прижал её крепче, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с её дыханием.
— Мой, — повторила она тихо, словно ставя печать на наши отношения.
И я знал: больше никакие Влады, никакие слухи, никакие злые языки не смогут нас разлучить. Потому что это — наше. Настоящее. И оно сильнее всего.
Как только мы закрыли дверь квартиры, я, как и мечтал, поспешил сорвать с неё всю одежду. Движения были порывистыми, почти отчаянными — столько накопилось внутри за этот безумный вечер.
Лена не сопротивлялась. Наоборот — её руки тут же потянулись ко мне, пальцы ловко расстёгивали пуговицы на моей рубашке. В глазах — огонь, в улыбке — вызов.
— Так спешишь? — прошептала она, прижимаясь ко мне всем телом.
— Слишком долго ждал… целый вечер, — выдохнул я, проводя ладонями по её спине, чувствуя, как кожа становится горячее с каждой секундой.
Её джинсовые шортики и топ полетели в сторону в одно мгновение. Я приподнял её, прижал к стене — она обхватила меня ногами, зарылась пальцами в волосы. Поцелуй вышел жадным, почти болезненным — как будто мы и правда долго были в разлуке.
Я нёс её в спальню, не отрываясь от её губ, спотыкаясь о брошенную одежду, но не замечая ничего вокруг. Только она. Только её дыхание, её прикосновения, её тихий стон, когда я опустил её на постель.
— Наконец-то… — прошептал я, нависая над ней.
Она улыбнулась — медленно, томно, провела пальцами по моей груди. Я наклонился, касаясь губами её шеи, плеч, спускаясь ниже…
Каждый сантиметр её тела отзывался на мои прикосновения — кожа покрывалась мурашками, дыхание становилось чаще. Она выгибалась, цеплялась за мои плечи, шептала что-то бессвязное, то ли имя, то ли мольбу.
Время остановилось. Не было ни прошлого, ни будущего — только этот миг, только её руки, её губы, её сердце, стучащее в унисон с моим.
Я медленно провёл ладонью по её бедру, поднимаясь выше, чувствуя, как она дрожит от нетерпения. Её пальцы впились в мои плечи — и в этом прикосновении было всё: доверие, страсть, любовь.
— Ты моя, — прошептал я.
— Твоя, — ответила она, притягивая меня ближе.
И мир растворился в огне, который сжигал нас обоих.
После акробатики в постели Лена лежала, укрывшись одной простынёй, у меня на груди. Я неторопливо гладил её по спине, чувствуя, как под пальцами перекатываются расслабленные мышцы, а её дыхание становится всё ровнее.
— Аня всё знает, — тихо произнесла она, и в голосе прозвучала нотка тревоги.
— А поподробнее? — я чуть приподнял голову, всматриваясь в её лицо.
— Она знает, что мы с тобой… вместе. Увидела твою машину, когда неожиданно приехала ко мне, а я оказалась в белье.
— И что? Она поэтому на следующий день вызвала к себе? И ты поэтому последнюю неделю сама не своя? — в груди зашевелилось неприятное чувство — смесь раздражения и беспокойства.
Лена вздохнула, и этот вздох был полон грусти.
— Почему сразу не рассказала? — мягко спросил я.
— Не хотела вспоминать те гадости, что она мне наговорила.
— Гадости? Да какое ей вообще дело? У неё прекрасно складывается семейная жизнь. Что ей от