И хотя профессия престижной не была, но результатами моих трудов, поговаривали, зачитывался сам король. Мне это безумно льстило. Хотя контракт с издательством и не позволял говорить кому-либо о том, что одним из лучших журналистов страны являюсь я сама, а потому врала направо и налево, что работаю в захудалой газетёнке и редактирую рекламные объявления. Естественно, за это меня уважать не могли. Всегда относились снисходительно.
А я практически ненавидела. Их всех.
И главную роль в моём отношении ко всему сыграла тётушка, которая презирала позор своей семьи наиболее рьяно, и из-за которой я стала нелюдимой и ненавидящей высший свет. С пятнадцати лет до совершеннолетия жила у неё и наслушалась столько о том, какая я нахлебница, мерзавка и ничтожество, что узнав новость о её кончине, к стыду, вздохнула с облегчением…
К счастью, избалованной в плане быта я не была. Это магичкам все легко давалось: с помощью магии принять ванну с маслами и лепестками цветов, сделать причёску, завязать корсет. Мне же с детства приходилось всё делать самой. Вернее, с пяти лет. До этого со мной возились слуги отца, то есть герцога.
Поэтому сама приготовила себе тёплую ванну. Блага цивилизации вроде горячей воды, приспособлений для готовки и стирки в родовом особняке поддерживались магическим артефактом, напитанным на сотни и сотни лет вперёд ещё моим дедом.
Лежать в ванне после тяжёлого дня — просто блаженство. Усталые мышцы расслабились и меня начало клонить в сон. В голове — пустота. Разве что радовала мысль, что тётушка не ворвется в комнату с причитаниями о моей никчёмности.
Да она сейчас в гробу, небось, перевернулась, видя, как я блаженствую тут в её любимом замке. Я злорадно хихикнула. И поделом ей. Ненавижу эту старую мерзкую тётку, которая вечно придиралась ко мне по поводу и без.
И нисколько меня не заботил тот факт, что теперь я осталась абсолютно одинока. Скорее даже считала, что обрела полную свободу, чему не могла не радоваться. И никакие угрызения совести меня не мучили. Вот ещё.
Отправилась спать я в свою комнату в конце коридора, оставив пустой более просторную тётушкину — в ней всегда чувствовала себя неуютно, даже если просто заходила. Потому и подумать не могла, чтобы остаться здесь ночевать.
Установила артефакт для пробуждения на девять утра и блаженно растянулась на пуховой перине. Я свободна, богата — это ли не повод для крепкого сна? Казалось, только-только закрыла глаза, как… Пришлось их открыть.
Утро не задалось с самого начала. Не знаю, как, но я проспала, не отреагировав на сигналы. Вскочила, когда в мою комнату тихо поскребся старик Ва́льтер, сообщая, что тётушкины подруги уже прибыли.
Собиралась впопыхах, а потому завязать непривычный корсет было сложновато. Вообще нормы этикета позволяли дамам носить брюки и рубахи по долгу службы (к журналистам тоже относилось это правило) и в домашнем обиходе, но таким допущением дамы моего статуса не пользовались. Да, собственно, и работу-то они считали ниже своего достоинства. Но всё же у меня иная ситуация.
Поразмыслив, что по большому счёту я дома сейчас и нахожусь, натянула более привычную одежду — тёмные брюки и свободную светлую рубашку с широким кожаным поясом. Видя меня в такой одежде, тётушка томно закатывала глаза, бормоча, что сведу её с ума своими выходками. Ну что ж. Теперь она мне не указ. Волосы как пришлось пригладила руками, завязав в узел на затылке и приколов парой шпилек — и так сойдет.
Мой наряд произвел фурор. Осуждающие взгляды и перешёптывания — так знакомо. К тому же, вот прямо хотелось насолить этим напыщенным идиоткам хотя бы своим внешним видом.
— Дамы, — я слегка присела в поклоне, — приветствую! И предлагаю не затягивать с обрядом. Думаю, тётушка была бы вам благодарна за присутствие.
«Дамы» скривились, но проследовали в залу. Княгиня тепло мне улыбнулась. Решительно не понимаю, как она могла оказаться среди этих ядовитых змей. К слову, я и сама стала почти такой, как они. Но всё же.
К счастью, проведение обряда заняло не больше получаса. Затем следовало пригласить участников на небольшой фуршет, что я и сделала, предварительно удостоверившись, что Ва́льтер все организовал.
Мне повезло, что некоторые рабы тётушки обладали хоть минимальными зачатками магии — такие и стоили втридорога, но зато были более удобны в быту. Потому и возраст дворецкого не воспрепятствовал исполнению моих просьб.
Я всегда чувствовала себя ущербной, ведь даже рабы могли быть магами. А я не имела возможности и воду-то себе подогреть магически, что уж говорить о том, чтобы защитить себя. Но сейчас умения Ва́льтера сыграли мне на руку и оказались как никогда кстати. Нужно уточнить, имеют ли остальные рабы какие-то умения или он здесь такой один.
На фуршете ко мне подошла баронесса Вери́гия — молодящаяся женщина возраста примерно моей почившей родственницы с крючковатым носом и писклявым голосом — и свысока попросила оставить моего теперь раба ещё на сутки, сообщив, что помимо оговоренной суммы — один золотой в день, накинет сверху еще один.
Прикинув, что моя зарплата с учетом успеха статей составляет обычно около пятидесяти золотых и лишь иногда больше — подумала, почему бы и нет, хотя просьба и звучала больше как требование. Но раз уж здесь заведён такой порядок…
Что бы она там с ним не делала, если как-то терпел последние полтора года (примерно столько я не была в гостях у тётушки, а новый раб появился в это время), то потерпит и еще денёк. Баронесса предвкушающее улыбнулась. Понятно. Значит, не для уборки он ей нужен. Ну что ж, в конце концов, рабы и существуют, чтобы их использовать… Так ведь?
Глава 4
Когда женщины начали расходиться, я вздохнула с облегчением. Лишь попросила задержаться княгиню и увела её в кабинет покойной, попросив Вальтера принести нам кофе.
Иване́лла была красива, несмотря на свой возраст, и очень добра ко мне. Она одна сочетала в себе больше хороших качеств, чем все сегодня присутствующие на обряде вместе взятые, включая меня. Присев рядом на диванчик, она