— Марта ведь не врала, когда говорила, что ты беременна. Она же сказала мне.
— Нет, не врала, — спокойно ответила и вздохнула. — Была.
— И что случилось?
Облизала губы и зажмурилась. Странное дело: чем чаще я говорила обо всем, тем легче становилось. Но… Тем сильнее я себя ощущала каким-нибудь нытиком, который плачется и давит на жалость. После слов Ларисы, довольно правдивых, я сильнее ощущала себя именно так.
— Игорь случился, его мама. Я правда была беременна, но свекровь меня толкнула, и я упала с лестницы. Ушибы, травма ноги и выкидыш. Знаешь, родить тоже непросто, как выяснилось. Когда очень захотелось, а не моглось. Мучительные, болезненные и жестокие попытки забеременеть.
— А зачем?
Я пожала плечами. Зачем? Действительно, зачем. Зачем женятся, рожают. От большой любви? Ради корыстных целей? Просто так? Или все бегут, и я бегу, то есть рожаю?
— У меня есть старшая сестра, но, по сути, это только на словах. Между нами не только пропасть возраста, не смогли мы стать родными людьми. Я к ней тянулась, всегда, но прошибить стену между нами не получилось, — снова вздохнула и грустно подытожила. — Это… страшно.
— Что именно?
— Одиночество. Не то глянцевое и напускное, а то, когда понимаешь, что кроме тебя нет никого. Совершенно никого. Никого родного. Умрешь, никто и не вспомнит. Но, видимо, я этого не заслужила. Ущербная я, больная. Не могу забеременеть, не могу выносить, не могу родить.
— Нормальная ты. Я вот тоже родить не могу, ничего не ущербный…
Я фыркнула и уткнулась лбом в свои руки. Не знаю почему, но Руслан умело стравил напряжение и разрядил ситуацию одной фразой. Было уже не так страшно и грустно.
— Загоняемся мы иногда. Что должны. Должны это, должны то… — Руслан повернулся ко мне. В его глазах было что-то странное, жуткое. — Все меня адреналиновым маньяком считают, что я вечно гоняю. Только я не больной вовсе, просто мне домой не хочется. Дома я один, даже животину завести не могу, потому что работа не позволяет. Поэтому трудоголик, поэтому не женат.
— Звучит здраво и знакомо.
— Ну… У тебя до последнего момента был любимый муж, пусть он и сволочь порядочная.
— От этого еще хуже. Половину жизни потратить на урода, потратить безвозвратно, бесполезно. Себя закопать, почти убить. Радует только то, что мне и правда тридцать шесть, а не шестьдесят шесть. Есть немного времени. Немного…
— По-моему, его вполне достаточно. Ты вон как вперед двинулась, сколько сделала за короткое время. Я даже рад, что у тебя сейчас такая канитель в жизни.
— Это еще почему? — подняла голову и повернулась лицом к Руслану. — Почему?
— Потому что ты не нервничаешь из-за конкурса и работаешь стабильно. Я вижу в этом плюс, — Руслан довольно хмыкнул. — Марта вон уже готова по потолку бегать, не знаю только, зачем.
— Так тебе адвокат ничего не говорил?
— Нет. Зачем ему так себя подставлять.
— Тогда скажу тебе первому, лично. Я до омерзения богата. Очень богата, как по мне. Половина всего бизнеса Игоря. Представляешь? Она моя, по закону. Не потому, что я его жена, а потому что давным-давно вкладывала долю денег — свекор покойный учудил. Скажи мне, как бы ты поступил? Откупился бы и получил свободу?
— Или? — Руслан придвинулся ближе и по-дружески приобнял меня, потому что я начала дрожать от холода, но упрямо не хотела уходить. — Или что?
— Или нырнуть на дно болота, чтобы растоптать Игоря и уничтожить его. Меня тянет к первому варианту, но… постепенно появляется непонятная жестокость, ярость, которые мне совсем не свойственны.
— Это тебе так кажется. Ты оплакиваешь себя и свое горе, а я вот твою свекровь бы пристукнул. В прямом смысле. Прибил бы. Она ведь убийца, как ни смотри. Так кто еще жестокий?
Я прильнула к Руслану и зажмурилась. От него пахло чем-то пряным, терпким, в то же время сладким. Пахло спокойствием, а еще тепло. Задумавшись, я хотела было спросить еще кое о чем Руслана, но не стала. Не время.
— Нашел кого-то на замену?
— Даже двоих, но временно, пока ты в норму не придешь. Эти люди не для постоянной работы, — Руслан усмехнулся. — Вот и ты в трудоголика превращаешься.
— Нет, — мотнула головой. — Если есть, кому подменить, тогда давай… куда-нибудь сходим?
— Это что, свидание?
— Считай меня эгоисткой, но мне с тобой спокойно, а Игорь вызывает у меня только паранойю. Подруга не в городе, а ходить одной страшно. Очень страшно.
— Хорошо. Во второй половине дня готов побыть еще благородным рыцарем…
Руслан замолчал, я тоже. Вопрос так и крутился на языке, я понемногу вспоминала, что было давным-давно. Словно память это море, а я его мутить начала.
Что, если восемнадцать лет назад я упустила кое-что важное? Очень важное? То, из-за чего мы с Русланом оба одиноки.
Кроличья нора
Бисквит не поднимался.
Экспериментируя над тортом для конкурса, я заодно отвлекалась и проветривала свою голову, в которой было слишком много дурных мыслей. Проснувшись сегодня утром, я решила, что оставлю Игоря в покое, отдам ему все деньги. Но вот близилось время обеда, и я все чаще задумывалась о том, что бой, все же, нужно дать. Меня не столько трудности смущали, сколько одиночество. Одной пройти через все это… Сергей Александрович, конечно, альтруист высшей пробы, но вряд ли он сможет вести несколько дел одновременно. Так как тогда быть? Заканчивать это и браться за то? Платить ему бартером? Тортами? На ближайшие два или три года погрязнуть в судебных дрязгах? Вот чем славились все госструктуры, так это своей бюрократией.
Выдохнула и прогнала плохие мысли, затем склонилась к старенькой плите и начала злиться:
— Зараза! Почему ты не поднимаешься? Ведь всегда поднимался…
Я решила попробовать шифоновый бисквит сделать, заодно добавить к смородиновому крему немного мяты, совсем чуть-чуть, чтобы был приятный холодок, без горечи. Весь торт у меня сводился к тонкому балансу, который сложно было соблюсти. Как и в жизни: я балансировала, не зная, к какому краю идти.
— Да что с тобой не так?
Я приоткрыла дверцу и попробовала спичкой бисквит, сложилось впечатление, что я вилы в глину втыкаю. Заготовка выходила клеклой, похожей на кусок пластилина. Где-то напортачила с рецептом, только где?
Да, Руслан прав: я совершенно не волновалась перед конкурсом. Но ведь это не значит, что нужно все провалить?
Руслан написал, что подъедет к четырем. У меня оставалось еще часа три, чтобы доделать свой небольшой торт и убрать в холодильник, чтобы он настоялся. Заодно