— Меня не интересуют твои предложения, Кира, потому что тебе нечего дать. Ты голая.
— А по всем бумагам — все не так, мне половина всего принадлежит. Твоего бизнеса точно. Неужели это ничего?
— Если продам до развода…
— Не продашь, потому что без меня эта сделка будет незаконной. Не держи меня за дуру, хороший адвокат тут же заполнил все пробелы моего юридического образования. Понятно? Так что мое предложение очень простое и выгодное для тебя. Оставь себе все машины и квартиры, да и бизнес тоже. Десять миллионов. Точка.
— Ты просишь у меня десять миллионов? — Игорь недобро рассмеялся. — Всего лишь десять?
— Ну, не тридцать шесть и не сорок, если поднажать и раздеть тебя до нитки. Десять ведь лучше сорока, для тебя так точно. Это небольшая плата за тихий развод. И за твое и мое спокойствие. У тебя ведь есть эти деньги, я знаю, — нервно облизала губы. Врать я не умела, но сейчас нужно было сыграть на слабости Игоря. — У меня очень хороший адвокат.
— И все? На этом все твои рациональные предложения кончились? Если да, то говорить нам не о чем.
— Десять миллионов, Игорь. Десять. И я не буду ни на что претендовать. Ни на квартиру, ни на бизнес. Подпишу любые бумаги, чтобы навсегда отделаться от тебя и про все забыть. Меня тоже в твоей жизни не будет. Разве не прекрасно? У тебя вон другая жена нарисовалась, как я поняла. Совет вам да любовь!
— Послушай, Кира, — Игорь опасно понизил голос. На заднем плане послышался хлопок, будто дверь закрыли. — Ты ни копейки не получишь. Ни копейки! Даже не предлагай всякий бред, потому что в ответ услышишь только мое твердое нет.
Зазвенел тревожный колокольчик. Не знаю, как Игорь, но Сергей Александрович четко мне дал понять, что я все должна записывать. И наш разговор я тоже записывала с помощью специального приложения. Игорь, конечно, про это не знал, поэтому был таким резким и честным. Я ведь вывела его из себя, выбесила. Да так сильно, что Игорь перестал контролировать свои слова.
— Кира, неужели ты не поняла, что все твои трепыхания ни к чему не приведут? Ты ничего не получишь. Никогда! И я буду твоим самым страшным кошмаром до последнего вздоха. Ты десять раз пожалеешь, что влезла в это во все, что решила поиграться со мной. Я выпотрошу тебя как рыбу, заберу все. И никакой наглый адвокат тебя не спасет. Он же не будет тебя караулить возле подъезда каждый вечер? Ты знаешь всех таксистов в этом городе? Всех соседей в своем доме? Кирпич на голову и просто так свалиться может.
— Ты мне угрожаешь?
— Я констатирую, Кира, констатирую очень важную вещь: десять миллионов или сорок, они все мои. Мои!
— Нас скоро разведут, делиться все равно придется.
— Вот и будем делить, Кира. Дожить до этого светлого дня надо. А если у тебя есть какие-то вопросы, то лучше обсудить их лично. Скоро ведь встретимся, да?
— Да. Только не ищи свою фамилию в списках, я под девичьей. Чтобы тебя ненароком не опозорить.
— Поживем — увидим. Руслану привет передавай. Как бы и ему не аукнулось…
Мразь, какая же он мразь! Меня колотило от этого разговора, но я хотела, поймать Игоря на горячем. И поймала. Так распсиховался, что ему даже в голову не пришло, что я разговор записала. Наверное, он считал, что для суда это не будет доказательством, но я не для этого запись делала. Теперь она у меня была.
Осталось дожить до конкурса. И до развода.
О вкусах спорят
— Ну? Что скажешь?
— Мне кажется, что зря ты лаванду выбрала.
Руслан все не унимался. Внушительно возвышаясь надо мной, он нехотя пробовал торт, будто смакуя каждую ложечку. Мне казалось, что на этот раз вышло все идеально, даже эти дурацкие цветы из мастики. Никогда не любила с ней работать, но крем может поплыть, а мастика в этом плане намного надежнее.
— Давай сделаем пробную партию и выставим для посетителей. Пусть оценят. Я даже готова оплатить все продукты, если ты так не уверен, — поджала губы и вскинула брови. — До конкурса два дня, неужели ты думаешь, что сейчас самое время все менять?
— А ты спокойная… Не боишься, что Игорь там будет?
— Не переводи стрелки, — вспыхнула и отвернулась. — Мы сейчас торт обсуждаем, а не моего мужа-козла. Кто бы там ни был, давай разбираться с конкурсом, он быстрее наступит, чем мой развод. К сожалению.
Руслан это мое замечание встретил усмешкой, немного ехидной. Я же лишь тяжело вздыхала и впервые не думала ни об Игоре, ни о разводе. Меня больше волновал конкурс, как не ударить в грязь лицом, что надеть в театр, если ни в одно платье не влажу. И… И как это платье выбрать, если Оля на другом конце страны. Потому что у нас сейчас четыре вечера, а у нее уже одиннадцать. Мне даже по видеосвязи с ней не связаться, чтобы выбрать это самое платье. Мы перекидывались сообщениями и фотографиями, не более.
Кстати, мой торт она оценила. Внешне, по крайней мере.
— Об Игоре думаешь?
— Нет, о женском. Что в театр надеть. Я же не пойду туда в кителе и резиновых тапочках.
— Почему бы и нет? — Руслан ответил как-то пространно, с мягкой улыбкой. — Тебе все идет.
— Подлецу все к лицу?
— Заметь, не я это сказал!
Я зло заела замечание тортом, вовсе не думая о бочках и платьях. Придется как-то самой выкручиваться. Боже, да я тыщу лет сама в магазин не ходила! А это ведь и туфли надо, у меня нет никакой обуви.
— Можем вместе сходить. Если честно, парадной рубашки у меня тоже нет. Совместим приятное с полезным… А вот идею с пробой я поддержу. Давай сделаем на завтра порций сорок, посмотрим, как отреагируют покупатели.
— Не мало?
— Лаванда — продукт на любителя, распродать бы то, что выйдет. Только придумай украшение попроще, из крема. Можно с обсыпкой.
Разговор плавно катился к концу. Между нами нарастало нечто странное, тягучее и напряженное. Будто бы мы с Русланом должны были обсудить что-то еще, но тема разговора никак не созревала. Хотя, может дело было в том, что мы были не одни. Руслан нашел