Осложнения
Холодный гель казался склизким. Галина Николаевна уверенно водила датчиком УЗИ-аппарата по моему животу. Все было до неприличия знакомо. Я держала больничную сорочку у самой груди и комкала пальцами ткань. Было немного страшно: все-таки беременность — единственная соломинка, удерживающая меня от шага в пропасть.
— Ну? Чудо?
— Что? — я встрепенулась. — Чудо?
— Да, — женщина приветливо улыбнулась и стала чем-то щелкать на аппарате. — Ты ведь только так об этом говорила, Кира. Что беременность — чудо. Вот оно и случилось с тобой.
— Угу, — рассеянно ответила. — Так что? Что с ребенком?
— Все отлично, никаких патологий я не вижу. Все соответствует норме развития. Можешь не думать о разных ужасах. Самое главное опасение твоего мужа — внематочная беременность — не подтвердилось. Через несколько недель можно будет узнать, кто это: мальчик или девочка.
— Значит, срок большой? — я неверяще переспросила. — Не верится…
— Кира, ты ведь не каждый день делала тесты. Уверена, был какой-то перерыв. Да и тесты не всегда бывают точны на самых маленьких сроках. Ты ведь сама знаешь, как это бывает… — Галина Николаевна отодвинулась от аппарата и с треском стала снимать медицинские перчатки. — Сделала пару тестов, результат отрицательный. Затем снова и снова, а срок был еще маленьким. Признайся, ты ведь уже не так часто испытывала судьбу?
— Да… Примерно так и было.
— Нужно будет увеличить дозу прогестерона. И в целом скорректировать терапию.
Я взялась за рулон бумажных полотенец и принялась убирать гель с живота, затем в ход пошли влажные салфетки. Мне никогда не нравилось это ощущение.
— И… стоит поберечься.
Я очень боялась это услышать. Мой второй страх. Меньше всего мне хотелось быть прикованной к кровати. Именно это и произойдет. С меня будут сдувать пылинки, дышать и…
— Мы еще не все анализы сделали. Учитывая твой анамнез, могут быть серьезные осложнения. Нужно их предугадать и сделать все, чтобы сберечь твою беременность.
— Значит, мне нельзя напрягаться?
— Ну, я не говорю, что теперь ты жительница этой клиники до родов, но… Есть определенные ограничения. Во-первых, никакой интимной близости. Слишком много “но”, твоему мужу я об этом уже сказала. Во-вторых, никаких горячих ванн, открытой воды — про водоемы забудь. И меньше физических нагрузок. Ничего тяжелого не поднимать.
— А работать?
— Работать? — Галина Николаевна фыркнула и недовольно откинула светлую челку со лба. — Только что же объясняла…
— Я кондитер, пеку торты.
— Работай, только не перенапрягайся. И поменьше стой на ногах. И вообще, береги себя. Договорились?
Осталось убедить Игоря в том, что мне можно работать. Уверена, что он окружит меня не только дьявольской заботой, но и надежно запрет в золотой клетке. Мой такой призрачный план о побеге рушился на глазах. Глупо было даже мечтать об этом. Игорь никуда меня не отпустит. А если я рожу, то останусь навечно рядом с ним. Он не отпустит меня с ребенком никуда.
— Договорились, Кира?
— Что?
— Договорились?
— Я очень долго мечтала об этом ребенке и слишком сильно его хотела, чтобы вредить самой себе.
— Отлично… Побудешь у нас пару дней, обследуешься, отдохнешь.
Я не спешила вставать с кушетки. Наверное, можно было бы выдохнуть с облегчением, но меня все равно что-то грызло, какой — то червячок сомнения.
— Галина Николаевна, можно поговорить откровенно? Меня кое-что беспокоит.
— Что же, Кира? — женщина внезапно затихла и обратила на меня все свое внимание.
— Я… я смогу еще забеременеть? Если что-то случится… Я…
— Кира, я же не Господь Бог, чтобы отвечать на такие вопросы. Я не знаю, да и никто не знает. Или ты хочешь получить у меня какие-то гарантии?
— Нет, не хочу. А можно… можно я побуду одна?
— Что-то не так? У тебя проблемы?
В голосе Галины Николаевны слышалась настоящая забота. Наверное, за все эти годы мы и вправду стали родными. Но у меня будто кость в горле застряла, я не могла даже слова вымолвить. Да и как?
— Просто все так переволновались, что хочется побыть одной. Игорь слишком беспокоится обо мне.
— Ты точно уверена, что все в порядке?
И как я должна рассказать обо всем? Признаться, что мой муж решил завести гарем против моей воли? И что он не хочет слышать, что мне это не нравится? Как сказать, что… мне некуда идти?
— Все в порядке.
— Хорошо…. — Галина Николаевна отъехала на стуле и снова осмотрела на экран аппарата. — Снимок делать? На память. Многие берут. Или подождешь до скриннинга? Когда уже будет четко видно, кто это. Некоторые и на диск видео записывают.
— Да, наверное, подождем. До скриннинга.
— Я назначу вам дату, чтобы вам было удобно прийти вдвоем.
В ответ лишь кивнула и села, обняв себя за живот. Ребенок внутри меня — еще зародыш. Даже ребенком его, наверное, сложно назвать. Эта жизнь внутри меня… Я рожу, а что дальше? Как объяснить ему все? Как объяснить самой себе?
— Кира, с тобой точно все в порядке?
— Я думаю… про осложнения.
— Не думай, просто живи, — Галина Николаевна улыбнулась мне и махнула рукой медсестре, чтобы та принялась записывать результаты. — В жизни всегда хватает осложнений. Не ищи проблем, они сами тебя найдут.
Разговор по душам
— Лара, привет!
Звонок сестре был последней мерой и последней надеждой. В глубине души я знала, что она мне не поможет, но позвонить стоило.
— Кира? — голос сестры по телефону показался мне хриплым и заспанным, хотя на часах уже было десять утра. — Что-то случилось?
— И да, и нет… Ты спишь? Как Макар?
— Твоими молитвами… — Лара устало огрызнулась и ненадолго замолчала. — Ничего. Операцию сделали, мы… Мы продали дачу, и я взяла кредит. Не было времени на благотворительные сборы.
С каждым словом я чувствовала укол совести. Мне надо было быть настойчивее, не зацикливаться только на возможности забеременеть. Я не помогла Ларе, когда ей нужна была моя поддержка.
Мои родители не были ангелами. После моего рождения они полюбили прикладываться к бутылке. Я не знаю, в чем была причина их пьянства. Но этот смрадный угар окружал меня все время. Они пили, затем признавались всем в любви, а потом наступал момент жестоких драк, в которые втягивали соседей, знакомых, собутыльников и меня. Я привыкла прятаться так, чтобы меня никто не достал. Не знаю, почему Лара не обращала на меня внимание и на то, как мы с родителями живем. Про Ларису