— Слишком рискованно, — тут же отрезал Райен. — Нам нужна стабильность.
Я взяла третье досье. — Герцог де Шеврез. Предложение чуть ниже, чем у де Линя, но все же более чем достойное. Состояние — одно из самых солидных в королевстве. Известен как покровитель наук и модернизатор в своих владениях.
— Он наш кандидат, — заключил Райен. — Он достаточно богат, чтобы не быть жадным, и достаточно просвещен, чтобы понять ценность ваших нововведений. Его не интересуют сиюминутные прибыли, он строит наследие.
Эван, молча наблюдавший до сих пор, присвистнул.
— Браво, брат. Ты подобрал ей не покупателя, а преемника. Почти трогательно.
Райен проигнорировал его ремарку.
— Теперь договор. Эван, тебе нужен собственный юрист. Я нашел одного, старого друга из Аджарии. Он уже в пути.
— Я так и знал, что ты не доверишь это какому-нибудь силестанскому крючку, — усмехнулся Эван.
— Это сделка между двумя аджарскими подданными, — холодно пояснил Райен. — Она должна быть безупречной с точки зрения наших законов. Гайдэ, вам нужно будет подписать его как мадам ван Дромейл.
Осознание того, что я скоро буду носить эту фамилию, даже ненадолго, заставило меня вздрогнуть. Это было так… окончательно.
Встреча с герцогом де Шеврезом была назначена в нейтральной территории — в уединенном кабинете одного из банкирских домов. Герцог оказался немолодым, но энергичным мужчиной с умными, проницательными глазами. Он не смотрел на меня с жалостью или снисхождением. Его взгляд был взглядом равного партнера.
— Мадам ван Дромейл, — начал он после обмена любезностями. — Ваш… супруг и брат ван Дромейл предоставили мне поразительные отчеты о деятельности в Рокорте. Система сменных графиков на лесопилке, новая методика вентиляции в шахтах… Это гениально. Грустно, что корона не смогла оценить такой талант.
Его слова польстили мне куда больше, чем все светские комплименты.
— Я просто делала то, что считала нужным для людей и земли, ваша светлость.
— Именно это я и ценю, — кивнул он. — И я хотел бы заверить вас, что намерен не просто сохранить, но и развить ваши начинания. При условии, конечно, что мы договоримся.
И начались переговоры. Райен вел их виртуозно. Он не торговался, как купец на базаре. Он аргументировал. Каждая цифра, каждое условие были подкреплены отчетом, графиком, прогнозом.
— Вы требуете сохранения фонда помощи вдовам и сиротам, — сказал герцог, просматривая наш проект соглашения. — Это благородно, но накладно.
— Это — залог социальной стабильности, — парировал Райен. — Спокойные, лояльные жители работают лучше и не поднимают бунтов. В долгосрочной перспективе это окупается.
— Хм, здравая мысль, — герцог сделал пометку на полях.
Эван, сидевший рядом со мной, тихо прошептал:
— Смотри, как они работают. Мой брат обращается с цифрами, как виртуоз с скрипкой. А старик Шеврез… он слушает. Редкое качество для здешней знати.
Переговоры длились несколько часов. Мы обсуждали все: от процента отчислений в общинную казну до гарантий занятости для старых управителей. Я, к своему удивлению, тоже вступала в дискуссию, когда речь заходила о медицинских пунктах или условиях для рожениц. Герцог внимательно слушал и задавал уточняющие вопросы.
Наконец, все пункты были согласованы. Герцог де Шеврез отложил перо и устало улыбнулся.
— Что ж, мадам, месье. Поздравляю. Вы не только выторговали для себя прекрасные условия, но и обеспечили своему баронству будущее, о котором многие правители могут только мечтать. Я с гордостью приму это наследие.
Мы обменялись рукопожатиями. В его руке я почувствовала не жадность, а уважение. Когда он ушел, я опустилась на стул, чувствуя себя абсолютно опустошенной и невероятно счастливой одновременно.
— Он… он действительно будет соблюдать договор? — тихо спросила я.
— Да, — без тени сомнения ответил Райен. — Его слово и его подпись стоят больше, чем королевская печать. Рокорт в безопасности.
Эван подошел ко мне и положил руку на плечо. Его прикосновение было на удивление теплым и твердым.
— Ну вот, баронесса. Ваше детище пристроено в добрые руки. Осталось лишь сыграть небольшую свадебку для проформы. Вы не передумали?
Я посмотрела на него, потом на Райена, на стол, заваленный испещренными текстом листами — доказательством того, что моя борьба не прошла даром. Я продавала землю, но не душу. Наоборот, я ее выкупала.
— Нет, — сказала я, и в голосе моем впервые зазвучала не вынужденная твердость, а настоящая уверенность. — Не передумала. Давайте заканчивать с этим.
* * *
Последние дни в столице Силесты прошли как в тумане. Не в тумане страха или неопределенности, а в странной, отстраненной ясности, когда все вокруг теряет объем и краски, превращаясь в схему, в последовательность необходимых действий. Я стала наблюдателем в собственной жизни.
Брачный контракт был образцом юридического лаконизма. Два аджарских юриста, присланных Райеном, и один силестанский, нанятый для видимости, склонились над пергаментом. Он был сух и безэмоционален, как протокол вскрытия. Все было расписано: раздельное содержание, отсутствие каких-либо претензий на имущество друг друга, условия расторжения брака — ровно через шесть месяцев по аджарским законам, и моя доля от продажи Рокорта, которая будет храниться на отдельном счете в аджарском банке. Читая его, я ловила себя на мысли, что где-то в глубине души мне было легче от этой холодной четкости. Здесь не было места недосказанностям, лжи или предательству. Только факты.
Церемония бракосочетания была столь же быстрой и деловой. Она прошла в полумраке небольшой часовни, принадлежавшей аджарскому торговому представительству. Ни цветов, ни гостей, кроме Агнес и Райена. Агнес плакала, но это были слезы облегчения. Райен стоял по стойке «смирно», его лицо было каменной маской. Когда Эван надевал мне на палец простое золотое кольцо, его пальцы на мгновение коснулись моих, и я почувствовала легкую дрожь. Или мне показалось? Его лицо было серьезным, взгляд — прикованным к ритуалу. Он произносил слова клятвы на аджарском языке ровным, безличным тоном, как заученную речь. Я отвечала тем же, чувствуя, как слова «я согласна» обжигают губы, словно я пью слишком крепкий чай.
Теперь я была мадам ван Дромейл. Чужая фамилия легла на плечи как новый плащ — непривычно, но не невыносимо.
Подписание договора купли-продажи с герцогом де Шеврезом прошло на удивление легко. Теперь я была замужней женщиной, и закон был на моей стороне. Я поставила свою подпись — уже новым, уверенным почерком — и почувствовала, как последняя цепь, приковывающая меня к Силесте, распалась. Не с грохотом, а с тихим шелестом пергамента. Хотела бы я видеть лицо моего регента и жениха, когда их вышвырнут из замка.
И вот мы стоим на том самом постоялом дворе,