Я посмотрела на темный, неприступный силуэт замка. Теперь он казался мне не просто тюрьмой. Он был главной причиной всех этих руин. И однажды, я обещала себе глядя на него, эти руины оживут. А их владелец пожалеет, что вообще выпустил меня за ворота.
Глава 6
Следующие недели превратились в строгий, выстроенный мною самой режим. Я была заключенной, готовящейся к побегу. И подготовка шла по всем фронтам.
Пока Элла думала, что я тихо чахну над книгами в своих покоях, я занималась двумя вещами: накачивала мозг и тело.
Библиотека замка была небогатой, но я с жадностью набросилась на все, что было. Исторические хроники Силесты и соседней Аджарии, сухие трактаты по землепользованию, даже сборники местных легенд. Я впитывала все, как губка. Язык, который вначале был просто набором звуков, теперь обретал структуру, историю, контекст. Я узнала, что магия — удел мужчин, что маги силы — редкие и гордые одиночки, а ритуалисты — организованные и дорогие наемники. Я читала о королеве, моей «любящей» тетушке, и ее вечном соперничестве с халифом Аджарии.
Каждый факт, каждое имя ложилось в копилку. Я училась не для оценок, а для выживания.
Параллельно шла работа над телом. Как только исчезли голодные обмороки и дрожь в коленях, я начала с простой зарядки. Приседания, отжимания от стола, планка. Все тихо, в своей комнате, пока Элла была занята. Тело поначалу сопротивлялось, мышцы горели, но я заставляла себя. Я вспоминала отцовские уроки: «Казак без выносливости — что сабля без стали». Здесь, в этом мире, моя сабля — это мой ум и моя воля. Но воле нужна крепкая оболочка.
Однажды, почувствовав себя достаточно окрепшей, я осторожно спросила Регента на одном из наших редких и напряженных обедов:
— Господин Регент, я читала, что будущей хозяйке имения полагается уметь держаться в седле. Нельзя ли… мне возобновить уроки верховой езды?
Торвальд отложил нож и посмотрел на меня с насмешкой.
— Верховая езда? Для чего? Чтобы ты сломала себе шею и лишила моего сына невесты? Или, чего доброго, ускакала в лес? — Он фыркнул. — Забудь, Гайдэ. Твои прогулки ограничены стенами усадьбы. О верховых животных можешь не мечтать.
Отказ был ожидаем. Но он лишь подстегнул мое упрямство. Если нельзя большое, начну с малого. Очень малого.
Во время прогулок по внутреннему двору я стала замечать мелких существ, которых в первый раз проигнорировала. Они ютились в щелях между камнями фундамента, похожие на пушистые, серые кубики с блестящими бусинками-глазами и короткими лапками. Местные называли их «камнегрызами» — вредителями, которые вечно что-то грызут.
Они были идеальными объектами для тренировки. Они боялись людей, были быстрыми и, судя по всему, обладали простой, но четкой психикой.
Я начала прикармливать их. Выносила крошки хлеба из своих пайков и оставляла их на одном и том же камне, отойдя подальше. Сначала они боялись, но голод и привычка сделали свое дело. Вскоре пара самых смелых уже подбегала за угощением, едва я отходила.
Потом я начала подключать «то самое» чувство. Не приказ, как с великозаем, а простое, легкое внушение: «Безопасно. Можно подойти». Я сидела неподвижно, дыша ровно, и мысленно повторяла эту фразу, глядя на пушистый комочек.
Понадобилось несколько дней, но однажды один из них, самый мелкий и юркий, подошел к хлебу, когда я сидела всего в паре метров. Он схватил крошку, сел на задние лапки и уставился на меня своими блестящими глазками. Я чувствовала его крошечное, острое сознание — сплошной голод, любопытство и страх.
«Спокойно, — послала я ему. — Ешь. Я не трону».
Он доел крошку, сидел еще мгновение, а потом исчез в щели. Успех был крошечным, но он был. Я могла не только успокаивать, но и привлекать. Устанавливать контакт.
С каждым днем мои «тренировки» с камнегрызами становились все успешнее. Я уже могла сидеть рядом, пока они ели, и они почти не нервничали. Мое тело тоже менялось. Исчезли последствия голода, мышцы стали крепче, я больше не задыхалась, поднимаясь по лестнице.
Сидя на холодном камне в замковом дворе и наблюдая, как пушистый кубик с аппетитом уплетает хлебную корку, я чувствовала странное удовлетворение. Мне отказали в лошадях? Не страшно. Я нашла себе других скакунов. Пусть и размером с ладошку.
Я посмотрела на высокие стены замка. Они все еще были непреодолимы. Но теперь у меня были книги, чтобы понять этот мир, крепнущее тело, чтобы действовать в нем, и странный, новый дар, чтобы… чтобы что? Пока я и сама не знала. Но я была уверена, что все это мне пригодится. Каждая прочитанная страница, каждое отжимание, каждый доверчивый взгляд пушистого камнегрыза — все это были кирпичики в стене моего терпения. А терпение, как я уже поняла, здесь ценилось куда больше, чем безрассудная отвага.
Глава 7
Мое «заточение» в стенах усадьбы оказалось не таким уж строгим. Под предлогом изучения хозяйства я выпросила у Торвальда разрешение посещать конюшни. Он, скрипя зубами, согласился — вероятно, решив, что смотреть на животных с безопасного расстояния не повредит его планам.
Конюшни, или то, что здесь ими называлось, оказались большими каменными сараями с высокими потолками. И запах был иной — не знакомый лошадиный, а более резкий, с нотками влажной чешуи и дикой плоти.
И существа здесь были другие.
В одних стойлах стояли крупные, мохнатые звери с когтистыми лапами, похожие на помесь рыси и медведя, но с длинными шеями и горбоносыми мордами — местные «верховые кочевники», как их назвал конюх. В других — нечто более удивительное: ящеры. Ростом с крупную лошадь, с мощными задними лапами, длинными хвостами и узкими, умными головами. Их чешуя переливалась в темноте всеми оттенками бурого и зеленого.
«Ну, привет, драконы-недоростки», — мысленно отметила я, чувствуя, как внутри все замирает от восторга и страха. Это было куда интереснее лошадей.
Конюх, коренастый мужчина по имени Борк, смотрел на меня с нескрываемым недоверием. Он ворчал что-то под нос о «барышнях не к месту», но под давлением моего самого невинного взгляда провел краткий экскурс.
— Это крапчатые ящеры, барышня, — тыкнул он пальцем в одного из красавцев. — Выносливые, по горам как козы ходят. Но нрав — ой. Капризные. Чуть что — цапаются. А эти, — он махнул на мохнатых, — вальки. Для грузов и дальних походов. Покладистей, но туповаты.
Я подошла ближе к стойлу с ящером. Он