— Да, у нас её нет, — выдохнул я, поднимаясь на ноги. — Как-то слишком долго.
— Не жалеют тебя совсем. Могли бы и поближе, куда выбросить, — проворчал Павел.
— Это объяснимо. Позади нас последняя в Империи точка стационарного телепорта. Дальше опасно было бы открывать переход, не привлекая внимания. Готов поспорить, что Пронский сам здесь не был, чтобы как следует ориентироваться на местности, — ответил я, закидывая рюкзак на плечо.
— Не убедительно, — фыркнул Павел. — Наверняка твой заботливый дядюшка опять что-то напутал. Впереди есть небольшой придорожный постоялый двор, если мне не изменяет память и не врёт твоя карта. Я её разглядел во всех деталях и теперь смогу помочь справиться тебе с твоим географическим кретинизмом. Там, кстати, можно начать сбор первичной информации про твоего деда.
— Ну, пойдём, посмотрим, — кивнул я, начиная спускаться вниз по едва заметной тропке. Шагая по ней и обойдя пару лесков, я увидел уже нормальную дорогу.
Впереди, это оказался почти день пути. Да, давненько я не ходил так долго. Хоть физическая форма позволяла проделывать подобный путь без особых проблем, но однообразие пейзажа и действий угнетало. Ветра всё ещё не было, и солнце как-то подозрительно сильно жарило для этого времени года. Уже вроде зима должна быть скоро, а здесь даже намёка на прохладу не было.
— Слушай, я вот о чём подумал, — после нескольких часов молчания подал Павел голос. Я даже вздрогнул от неожиданности. — Почему бы тебе не завести нормального фамильяра? Ну, например, можно забрать у Лебедева его ворона. Он уже к тебе привычен, с тобой сотрудничал и знает, что в случае его неповиновения ты его свяжешь и будешь пытать.
— Лебедева? — решил всё же уточнить я.
— Конечно, Лебедева. Я бы даже посмотрел на это, — раздражённо ответил артефакт. — Хотя там скорее наоборот будет, если ты даже заикнёшься о том, что хочешь забрать его птичку. Но сам подумай, тебе нужно что-то умное, зоркое и летающее. Как ты видишь, твоя девчонка-феникс для этого не подходит: не летает, со зрением проблемы, да и умом особо не отличается.
— Почему ты так предвзято относишься к моим друзьям? — хмыкнул я, увидев впереди одиноко стоящее здание. Я ускорился. Хотелось уже немного отдохнуть, да и поесть не мешало.
— Я, надеюсь, ты сам всё понимаешь, и это риторический вопрос, — фыркнул Павел. Я лишь пожал плечами. Когда-нибудь выдаст мне тираду, разложив всё по пунктам.
Остановившись, я разглядывал вывеску на деревянном добротном здании. Постоялый двор, как говорил мне Павел, и что ещё лучше — почтовая станция. Как оказалось, здание на отделения разделено не было, и местный аналог почты располагался за барной стойкой хозяина этого места.
Внутри было прохладно и пахло кислым пивом и жареным мясом. Несколько человек в дорожных плащах располагались за грубыми столами возле окна. Они лишь мельком мазнули по мне взглядом и возобновили прерванный разговор. Хозяин, толстый мужчина с залысиной и засаленным фартуком, лениво протирал кружки. Он скользнул по мне равнодушным взглядом.
— Ужин или ночлег? — буркнул он, не отрываясь от своего занятия.
— А есть ли у вас лошадь внаём? Мне нужно добраться до Восточной заставы. — Наудачу спросил я, садясь на стул перед ним. Хозяин хмыкнул, беря в руки очередную кружку.
— Лошадей нет. Все разобрали курьеры да военные. С утра почтовая тройка ушла, следующая — завтра на рассвете. Можешь подождать, если невтерпёж — иди пешком.
— Тогда первое и второе, — выдохнул я, понимая, что идти в ночь куда-то не самая радужная перспектива.
Передо мной поставили тарелку с обычной, но сытной едой, и большую кружку кваса. Я притронулся сначала к тарелке, потом к кружке, используя простенькое заклинание поиска ядов, подсмотренное у отца на приёме. Всё было чисто. Правда, внимание трактирщика этим я привлёк. Всё это время, пока я ел жареное мясо, оказавшееся, на удивление, вкусным, он не сводил с меня пристального взгляда.
— Маги — редкие гости на этой дороге, — тихо проговорил он, когда я отодвинул от себя пустую тарелку.
— Простенький артефакт. Работая курьером и скитаясь по стране, нужно быть осторожным, — улыбнулся я, замечая, как расслабляется мужчина.
— Ой, будто он тебе поверил, — хмыкнул Павел. — Но в следующий раз давай я буду этим заниматься. Я, по крайней мере, делаю это незаметно. Ну, иногда… редко… ладно, никогда, но я тоже хочу быть полезен в твоём походе.
Отпивая кисловатый квас, я окинул взглядом зал. Все посетители выглядели на первый взгляд мирно, но ощущение тревоги не отпускало. Зрением душ, я проверил каждого, но среди путников даже магов не было.
— Слышал, тут в предгорьях один старик живёт, — негромко начал я, поворачивая кружку в руках, обращаясь к хозяину таверны. — Алхимик, знаток трав. Не попадался такой?
— Много кто в предгорьях живёт. Отшельники, староверы. Не любят они, когда их тревожат. А тебе зачем? — Хозяин на мгновение замер, потом снова принялся вытирать стойку.
— Помощь его нужна, — уклончиво ответил я. — Говорят, он лучший в своём деле.
— Лучший он или нет, не знаю, — хозяин пожал плечами. — Но если про того старика говоришь, что на Старой Сопке селится, так к нему и дороги-то давно нет. И не ищет он ни с кем знакомства. Слухи ходят, что нелюдимый и опасный. Местные обходят то место стороной, да и земли в его собственности находятся, даже мимо не пройти.
— Опасный? Чем? — с любопытством в голосе поинтересовался я. Всё же было интересно, что говорят о деде, да и убедиться стоило в том, что трактирщик говорил о нём.
— Кто его знает. Говорят, звери вокруг его жилья странные водятся. И трава не растёт. А те, кто всё же решался к нему сунуться, назад не возвращались. — Хозяин посмотрел на меня внимательнее. — Советую и тебе не соваться, парень. Дело твоё, конечно, но жизнь дороже.
— Но это же все только слухи, — пожал я плечами. — Но за совет спасибо. — Кивнул я, допивая квас. Расплатившись, я взял ключи от крошечной комнатки на втором этаже.
Поднимаясь по скрипучей лестнице, я чувствовал на себе пристальные взгляды. Неприятно, но не удивительно. Чужаков нигде не любят.
Комната оказалась такой же унылой, как и всё вокруг: голая деревянная кровать с тонким матрасом, столик и таз для умывания. Я бросил рюкзак в угол и присел на краешек кровати, прислушиваясь к звукам постоялого двора.