Он не дал мне опомниться, повёл дальше. К алому, похожему на разрезанную плоть цветку, от которого в нос ударил запах гниющего мяса. К грибу с бирюзовой шляпкой, шептавшему что-то на грани слышимости. К холодному, чёрному камню, прикосновение к которому вытягивало из ладони тепло и жизненные силы, практически сразу начиная разрушать мои сформированные кольца души.
Это был конвейер кошмаров. Каждое растение, каждый гриб, каждый минерал оставлял на мне не просто тактильное воспоминание, а отпечаток в самой душе — чувство страха, отвращения, паники, оцепенения. К вечеру я был морально разбит. Моё восприятие мира извратилось. Безобидный мох на камне теперь казался чем-то ядовитым и явно опасным.
Дед наблюдал за моим состоянием с холодным интересом.
— Достаточно на сегодня, — наконец произнёс он, когда я, глядя на обычный лишайник, начал непроизвольно задерживать дыхание. — Вечером продолжим. А сейчас тебе нужен отдых. Но не в своей комнате.
Он подвёл меня к небольшому гроту в дальнем конце оранжереи. Внутри на каменном ложе лежали простыни из грубой ткани, а в воздухе витал лёгкий, успокаивающий аромат хвои и мха.
— Спи здесь. Воздух, насыщенный фитонцидами безопасных растений, поможет нервной системе обработать полученную информацию, — пояснил он и удалился.
— Фито-что? — устало поинтересовался Павел. — А, ладно, неважно. Знаешь, а его методика, при всей её садистской экстравагантности, чертовски эффективна. Я фиксирую активное формирование новых нейронных связей. Правда, вместе с лёгкой аритмией и повышенным уровнем адреналина. Но кто смотрит на подобные мелочи?
— Паша, замолчи, — пробурчал я и рухнул на своеобразную кровать.
— Нет, как ты мог вообще подумать о подобном. О, у меня есть идея, как побыстрее тебя всему обучить и свалить из этого гостеприимного места, потому что по своей воле уходить ты по какой-то причине не хочешь, — пробормотал он, чем-то начиная шелестеть. — И так, пока у тебя шестерёнки в мозгу крутятся с утроенной силой, начнём урок первый. Хищные и ядовитые растения…
Я закрыл глаза, сразу же погружаясь в сон. Но спал беспокойно, мне постоянно снилось, что брожу по этому бесконечному саду, а цветы шептали мне голосом Павла о ядах и противоядиях.
* * *
Прошло две недели с момента отъезда Михаила. Атмосфера в столице едва ощутимо накалялась. Роман, запертый в роли наследника, метался по просторным покоям, чувствуя себя загнанным зверем. Даже тренировки под присмотром Лебедева не приносили облегчения. Мила, окружённая назойливыми фрейлинами и вынужденная соблюдать каждый пункт дурацкого этикета, была на грани взрыва. Зато Сергею было не до этого. За его обучение наставник взялся с утроенной силой, полагая, что эмоционально нестабильный оборотень-некромант может принести гораздо больше бед, чем остальные.
Лебедев, в свою очередь, неплохо выполнял роль регента, железной рукой наводя порядок в разболтанном придворном механизме. Но каждый день без вестей с Восточной заставы после того, как туда отправился отец Фёдор, чтобы замести следы присутствия Михаила, практически пропавшего без вести после этого, напрягал. И он постоянно гадал, сколько ещё сможет продержаться Роман в своей непростой роли.
Он долго думал и искал информацию по тому кругу призыва, но найти след самому у него не получалось, поэтому он принял трудное для себя решение привлечь ко всему этому Сергея, осознанно подвергая того опасности. Годунов сдавал и гораздо быстрее, чем могло бы быть под действием яда. В данном случае бездействовать было непозволительно.
— Брось этот бред, — ворвавшись в свой кабинет, где бобёр-некромант корпел над очередным заумным древним трактатом, произнёс Лебедев. Сергей, оторвавшись от чтения, недоумённо посмотрел на своего наставника и очень аккуратно, не веря в то, что его в кои-то веки освободили от занятий, отодвинул от себя пергаментный свиток. — Ты мне сегодня нужен как некромант, — без предисловий произнёс Лебедев, останавливаясь перед оборотнем.
— Дмитрий Игоревич, я не очень хорошо вас понимаю… — начал он, но Лебедев резко махнул рукой.
— Это для тебя в порядке вещей, чего-то не понимать, когда я с тобой разговариваю, — немного раздражённо ответил наставник. — Но сейчас мне понадобятся твои скромные познания в искусстве общения с мёртвыми и твой демонический аксессуар, — он кивнул на жабу, сидевшую на краю стола, стремившуюся слиться с окружающей обстановкой. — Идём. Там, внизу, пахнет смертью, возможно. По крайней мере, в этом уверена наша гиена. И я хочу знать, с чем мы имеем дело.
Сергей, насупившись, встал из-за стола, взял в руки Иннокентия и достал череп совы из кармана брюк. Так, на всякий случай, потому что Лебедев ему ничего толком, как обычно, не объяснил.
Во дворце было пусто. Пока они шли в сторону запечатанного крыльца дворца, им встретилось только несколько стражников из личной охраны регента, даже не шелохнувшиеся при их появлении.
— Здесь, — тихо сказал Лебедев, останавливаясь у двери, с которой одним только прикосновением снял мощную защитную печать. — За той дверью находится круг призыва. Я хочу, чтобы ты попробовал узнать всё про то, что вырвалось оттуда, и самое главное — постараться понять, где оно находится. Я подозреваю, что это может быть, но мне нужно подтверждение.
— Я, конечно, попробую, но не стоит потом на меня срываться, если что-то пойдёт не так, — прошептал Сергей, и Лебедев, к его удивлению, не огрызнулся, а лишь коротко кивнул.
Он отворил дверь, заходя первым, в который раз отмечая, что ничего не изменилось, и охранные чары остались нетронутыми. Сергей подошёл к кругу и присел на корточки, притрагиваясь рукой к высеченным линиям.
— А я знаю, что это, — уверенным и каким-то радостным голосом произнёс некромант, поднимаясь на ноги. — Это плеть забвения, я читал пару дней назад о таком. Поганенький ритуал, призывающий сущность из потустороннего мира, питающуюся жизненной силой другого человека.
— Удивлён, — усмехнулся Лебедев, ведь сам он только недавно смог понять, что это такое и подсунуть книжку своему ученику на изучение, всё ещё сомневаясь, втравливать ли его в это или нет.
— Ну, я не настолько бесперспективный, как вы обо мне думаете, — улыбнулся бобёр, потому что подобная реакция наставника была равносильна похвале. — Я знаю, что делать. Я, хм, отрабатывал открытие и закрытие подобного круга… Не надо орать, я знаю, что это опасно, но мне же нужно практиковаться, теория без практики ничего не значит, — прервал открывшего рот наставника некромант и сел рядом с кругом на колени, кладя череп совы прямо в центр.
Сергей поднял руку, и от его пальцев потянулись неяркие, пепельно-серые нити