Этот голос царапнул по памяти чем-то неприятным, и я сбавил шаг. Стал ступать осторожно, высматривая под ногами траву помягче и сухие ветки.
— … правы были, сама придёшь, — говорил мужчина, — И надо было лишь подождать. Ох, и хороша ты!
В ответ послышалось сдавленное испуганное мычание, и можно было не гадать, чьё.
Я присел перед кустами, которые были последним укрытием между мной и говорящим.
Кроны деревьев образовали здесь что-то вроде сводов, прикрывающих усыпанную листвой площадку. На ней валялось наполовину потонувшее в земле бревно. Толстое, высохшее, с которого уже давно слетела вся кора.
Княжна, одетая по-дорожному, в штанах и куртке, с взлохмаченной причёской, будто её тащили за волосы, оказалась крепко связана по рукам и ногам. Она лежала в листьях, а на бревне рядом сидел здоровенный орк.
Тот самый, с которым я встречался в первый день своего прибытия в этот мир… И которого княжна вообще-то пришила метким броском топора.
Но нет, он был жив-живёхонек, и даже радовался жизни…
На волосах Дарьи виднелась кровь, а куртка её была чуть сдёрнута, и рубашка оказалась порвана так, что видно одну грудь. Видимо, не удержался орк, пока тащил, хоть одним глазком да поглядел.
Орк поднялся с бревна и стянул с себя кожаную безрукавку, простёганную колечками от кольчуги. На его животе красовался нехилый шрам.
— А вот за это, княжна, ты будешь отвечать долго, — он провёл пальцем по шраму, — Будешь кричать и молить, чтоб я тебя поскорее убил. Но ты на него ещё сегодня насмотришься и даже полюбишь, я тебе обещаю.
Способности местной волшебной медицины меня впечатляли, но мой взгляд зацепило другое — на груди орка ясно горела… кхм… темнела чёрная руна. Гадство! Да он же меченый, как и тот, на рынке.
Это при том, что он и так здоровенный, то каким же он мутантом станет? И когда успел пометиться-то, в прошлый раз я за ним такого не помню?
— Помнишь, я говорил, что княжны у меня ещё не было? — он засмеялся, — Чистокровные сказали, что тебя надо убить. Про остальное они ничего не говорили, так что у нас с тобой ещё целый день впереди.
Похотливо улыбаясь, орк схватился за ремень, потянул пряжку. Княжна, испуганно замычав, тут же заработала локтями, пытаясь уползти от мучителя, но тот наступил на верёвку, тянущуюся по листве.
Даша заёрзала на месте, уливаясь слезами, а орк, довольно улыбаясь, стал стягивать штаны. И я спокойно позволил ему это сделать, потому что излишней честностью не страдал. Топор-то лежал у бревна.
Правда, несмотря на свою комплекцию, больше похвалиться громиле было-то и нечем. Потому что едва он снял штаны, стало понятно, зачем таскает такой огромный топор… Компенсация, она ведь такая.
— Эй, писюкиш! — гаркнул я, выскакивая из кустов, — Я видел твой секрет!
Тот аж присел испуганно и замотал головой. Штаны у него сползли к пяткам, и орк тут же наклонился, чтобы их подхватить. При этом заметался — то ли ко мне лицом, чтоб врага встретить, то ли к топору, чтобы оружие схватить.
Никакого колдунства, чтобы голый орочий зад испарился, у меня не было, поэтому я, разогнавшись, просто всадил в него сапогом. Громила тут же ласточкой, не отрывая рук от запутавшихся штанов, полетел к бревну, которое победно треснуло под напором орочьих мозгов.
Мой план сразу же пошёл к чертям, потому что он не отключился. Головорез завыл от боли, ёрзая под расколотым бревном, и, продолжая светить голым задом, зашуршал руками в поисках своего топора.
Я выругался — вот же я тупень, сам же к оружию его пнул. А всё моя мягкотелость, надо было сразу ему в задницу меч всаживать!
Недолго думая, я обнажил меч и собрался уже запрыгнуть сверху, чтобы приколоть врага к земле. Но тот в последний момент извернулся, толкнув лезвие плечом.
Меч всё равно прорезал ему лопатку, орк взвыл, но его здоровенная лапища уже сгребла меня за шкирку.
— Ну что, засранец, поиграем⁈ — ощерился он, улыбаясь окровавленными губами, которые разбил об бревно.
— Да с удовольствием, — я со всего маху долбанул его лбом прямо по носу.
В этой толкотне я уже не мог удержать меч, на который навалился громила, поэтому, отпустив рукоять, просто вцепился зубами в палец орка, собираясь его отгрызть. И локтем стал долбить ему по зубам, вкладывая в каждый удар всю свою полукровочную мощь.
Многие недооценивают мощь локтей, а это настоящее спасение, если не обладаешь достаточной комплекцией. Нетренированный удар кулаком намного слабее, и легко повредить запястье, а в удар локтем природа сама собой добавляет подкрутку всем телом.
Правда, орк об этом явно не знал, и от моих ударов отключаться вообще не собирался. Лишь махнул второй рукой, наконец высвободив её из-под себя, да отбросил меня к бревну.
Теперь я почувствовал, что такое встречаться головой с корягой. И она оказалась на редкость трухлявой… На что я надеялся-то? Орка ни топор Дарьи, ни стилет убийцы не взяли, а я на бревно положился.
— Так это ты, Грецкий⁈ — замычал от боли орк, поднимаясь, — Любит меня судьба, значит! Сейчас ты сдохнешь!
Поднимался он, словно пьяный, потому что штаны так и мотались у него на пятках. А мой клинок так маняще болтался сверху, застряв под его лопаткой, что я, не теряя ни секунды, снова рванул к громиле и просто запрыгнул на него.
Схватив одной рукой его за лохмы, другой я попытался перехватить рукоять и стал крутить клинок. Вот же живучий, гад, хрен проткнёшь! Орк взвыл от боли, выгнувшись, и просто поскакал, забыв про штаны.
Так мы пронеслись мимо княжны, и на миг наши взгляды соприкоснулись… Даша, такая беззащитная, с заплаканными глазами, уставилась на меня со смесью восхищения и страха. А я, как тот самый принц, которого она наверняка ждала всю жизнь, проскакал на голом зелёном орке в заросли.
Там мы всё же рухнули, и орк встретился лбом с уже совсем нетрухлявым деревом, с очень-очень твёрдой корой. Я тоже припечатался лицом к стволу, и так мы сползли к корням.
Чувствуя вкус крови на губах, я судорожно выдохнул. Так-то мой план отключить орка об бревно сработал, просто чуть позднее. Но это мелочи, главное, импровизация.
Спохватившись, я стал искать меч. Гадство! Куда он вылетел-то из кровоточащей спины орка⁈ Мне же его ещё убивать.
Я наконец-то нашарил меж корней клинок и, перехватив, уже собрался было снова вонзить его, чтобы доделать дело… И уже заносил меч, когда из-за утробного рычания орка понял