Так что первый мой вопрос был очевиден… Ответ мне очень не понравился.
* * *
Тем дорогим гостем, которого отправились встречать воевода с дружиной, и вправду оказалась моя дражайшая тётушка, сестра отца, герцогиня Елена Павловна Жлобина, в девичестве Грецкая.
Я, естественно, толком не знал своей семейной истории, но подозревал, что отец с сестрой поссорились не только из-за титула князя, но и из-за фамилии. Была княжна Грецкая, стала герцогиней Жлобиной…
Учитывая, в какой обиде прошлый хозяин этого тела был на свою тётку, фамилию она полностью оправдывала. У-у-у, жадина, денег мне не давала, чтоб кутить и гулять!
Впрочем, о Жлобиной… Воевода старался говорить по делу, но из его слов я выудил немного и личной информации.
Прямой железной дороги между Пермью и Качканаром не было, и Елена Павловна решила сначала добираться на поезде до городка Чусовой, а потом ехать через горы лошадьми. Тем более, доставшиеся от почившего герцога рудники и прииски были как раз по дороге, и Жлобина намеревалась по пути заехать в селение Тёплая Гора. Там на реке Койве старатели как раз наткнулись на месторождения крупных ярь-алмазов, тянущиеся от самых истоков реки. Дела у Жлобиной шли не очень, стоял вопрос о продаже предприятий, но ярь-алмазы обещали большую прибыль и заказы от самого императорского дворца.
Именно поэтому тётка и ехала в Качканар, надеясь на помощь барона в разработке новых месторождений. Оказалось, ярь-алмазы на Койве были не только россыпями — старатели зацепились за богатую жилу, уходящую в глубину. Разработка шахты требовала средств и рабочих, с которыми у Жлобиной в последнее время было совсем плохо.
Изначально план состоял в том, что воевода по поручению барона должен был сопровождать Жлобину от самого Чусового. Но нетерпеливая тётка, прибывшая туда гораздо раньше, приняла решение отправляться самостоятельно, а дружину Платона Игнатьевича встретить уже по пути.
Слушая рассказ воеводы, я уже предчувствовал, что будет дальше. Длинная дорога по лесистым горам — разве может быть место более идеальное для нападения?
— Но почему железной дороги до Качканара нет? — спросил я.
— А? — воевода, только-только разогревшийся от непривычного длинного рассказа, словно вырвался из транса, — Грецкий, ты серьёзно? Какая разница, почему её нет?
Ответила княжна.
— Гномы против. Даже император не ожидал, что они так упрутся. Железная дорога через Урал была бы очень кстати, учитывая, сколько яри кроется в Сибири. Из-за этого чуть снова война не случилась, когда бароны и графья попытались построить втайне, император еле смог погасить конфликт.
Раздался голос Велены, который слышал только я:
— Просто гномы знают, какую силу скрывает в своих недрах Сибирь. Опасная эта сила для Российской Империи… Она может как возвысить, так и сжечь. Император же торопится с Сибирью, думает, как бы Гном-Чжурия не оттяпала, — ведьма рассмеялась , — Ну какая же глупость! Нет больших домоседов, чем гномы. Впрочем, император в какой-то мере прав…
Я глянул на её отражение, мысленно вопрошая: «О чём ты?»
— Чистокровные настраивают сибирские племена против Империи. Ты будешь смеяться, но они засылают миссионеров в непролазные дебри, чтобы те рассказывали, как ужасна и кровожадна Российская Империя, — тут Велена заметила мой скептический взгляд , — Ну, глупый ты орф, неужели ты не знаешь главное правило, чтобы ложь работала? Она всегда должна звучать вперёд правды.
Дарья в это время рассказывала, как гномы разворотили стройку железной дороги. И даже сдвинули целую гору, попросту перекрыв удобную низину для прокладки путей.
Воевода покосился на Дарью, потом буркнул:
— Просто жадные гномы хотят слишком много денег, причём за всё, за каждый шаг по Уралу…
Велена хмыкнула:
— В чём-то воевода, может, и прав. Но у гномов своя тяжкая ноша — в глубинах уральских недр идёт своя борьба, и Император об этом знает. Он никогда не будет перечить гномам.
— Грецкий, так ты дальше будешь слушать, или нет⁈ — взъелся вдруг Платон Игнатьевич, заметив, что я задумался.
Я сразу же кивнул.
В общем, Жлобина приняла решение выдвинуться до Качканара самой, с небольшим отрядом, и встретить баронову дружину по пути. А дальше всё произошло примерно так, как я и подумал…
Воевода сказал, что они как раз добрались до Тёплой Горы, как заметили дым. Разбойники подожгли жлобинские драги на реке Койве и убили рабочих. Герцогиня как раз была там, и её отряд тоже подвергся нападению.
Подоспевшая дружина спасла Жлобину — её воинов уже почти перебили, и чуть было не убили саму тётку. Разбойники, учудившие это, в большинстве своём разбежались, а те, кого поймали, сгорели от чёрной волшбы.
Причём все, как один, при смерти кричали про Грецкого. Из ругани, которую они изрыгали, можно было понять, что Борис Грецкий нанял их, чтобы отомстить. Причём отомстить сразу за всё — и за отцов род, вырезанный в Твери, и за тёткину жадность, и за покушения на него.
— В Перми тоже был подсыл к Елене Павловне, — добавил Платон Игнатьевич, — Пролез к ней в имение и чуть не заколол, но его остановили. Так же сгорел в чёрной волшбе, и кричал про тебя. Тётка ехала сюда ещё и потому, что хотела с тобой поговорить.
— Да, закрутились дела, — проворчал я, — Она меня хотела убить, я её… Чистокровные умеют ссорить людей.
— И не говори. Ты знаешь, что Грецкие в Твери практически обезглавлены? Отец твой жив, но спит целительным сном, братья и сёстры его убиты, много твоих двоюродных погибло, — сказал воевода, — Это мне Елена Павловна рассказала. А в Твери поговаривают, что это она всё затеяла, что она подослала убийц… Месть за то, что брат лишил её титула.
Велена захихикала:
— Ох, как чистокровные-то завернули. Потеря титула очень обидна, да… А ещё Император за чёрную волшбу и голову снять может. Теперь же в далёкой Твери резня, а здесь вы с тёткой не дружите. Имперским сыщикам, когда они приедут, долго искать доказательств не придётся.
Я поджал губы. Тётка ехала не только к барону Демиденко. Она, видимо, надеялась обсудить со мной всю ситуацию и хотела предложить мировую. «Так, мол, и так… Давай порешаем, как родные, что дальше делать. Нельзя нам воевать, иначе оба в темницу отправимся. А то и головы снимут».
Не удивлюсь, кстати, если Эльфеяров