А я, запрыгнув на лошадь, продолжил путь. Несмотря на ночь, вскоре на дороге уже могли встретиться дружинники, да и просто горожане, так что я всё своё внимание направил вперёд.
— Орф…
— Что?
— Зачем тебе кабан?
Вздохнув, я остановился. Затем, вытянув руку с иолитом в ту сторону, с которой мне чудилась до этого вонь вепря, гаркнул во всё горло:
— Кабан!
Ничего…
— КАБА-АН!!!
Тогда я использовал всё своё воображение, чтобы гномий камень понял моё желание. Вспомнил о том вепре, которого прозвал Хрюцким, и о наших с ним приключениях… И что я бы хотел с ним снова встретиться.
Такая сила мне бы очень помогла, если только получится ей овладеть.
— Никогда о таком не слышала. Можно призвать демонов, и можно приручить зверей волшбой. Судя по тому, что я увидела в твоих воспоминаниях, это был просто напуганный выбросом «вплеснувший» зверь. Если чистокровные прокляли его своей руной, долго он не прожи…
Она умолкла, когда в лесу раздался кабаний визг и треск деревьев. Довольно далеко, но я его услышал.
— Хрюцкий, ну подойди, — с улыбкой прошептал я, — Давай подружимся. — и, снова набрав воздуха в грудь, — КАБА-А-АН!
Лес трещал, вепрь визжал и похрюкивал. Но ко мне никто не спешил. Вздохнув, я потряс синим камушком, надеясь, что он зазвенит, как колокольчик.
— Мне кажется, это сила твоей матери, — задумчиво сказала Велена, — Плюс гномий камень.
— У кабана жёлтая волшба. Как у гномов.
— Вот даже как… Занятно, занятно.
— Хорошо я придумал? — довольно спросил я, — Сила!
— Вонючая, да. Но мне больше интересно, как ты с ним справишься, когда у них гон начнётся.
— Что?
— Ты же мой наивный, глупенький орф, — проворковала Велена, — В конце осени у кабанов гон. Самцам их естество бьёт по мозгам, от этого у них помутнение. Ярость в чистом виде, да ещё помноженная на ярь. Как ты говоришь? Сила!
— Да уж, — буркнул я, но на всякий случай камень убрал. А что, получается, в прошлый раз у Хрюцкого, который разнёс пол-Качканара, ещё не было гона?
* * *
Я был с этой стороны реки Выя, поэтому к мосту в Качканар я не поехал, а двинулся вдоль берега, чтобы добраться до имения Демиденко. Я знал примерные места, где могли быть охранные посты на берегу — пару раз нас, отроков, посылали развозить воинам еду — поэтому не приближался к ним, используя лесные дороги.
Ориентировался я не очень, и только иолит с его способностью «искать» пару раз помог мне вернуться к реке, чтобы в конце концов выехать к зарослям камышей. На том берегу расстилался просторный луг, который медленно поднимался, образуя пологий холм. На его вершине красовался ярко освещённый особняк барона Демиденко.
Кажется, именно тут в прошлый раз нас с княжной и похитила Велена. Заставила какого-то воина, помеченного чистокровными, оттащить нас к реке и переправить на этот берег.
— Да, это было здесь. Но барон будет дураком, если не позаботится о защите этого места.
— Он и позаботился, — сказал я, глядя на столбы, торчащие на том берегу среди камышей.
На них светились руны. И красные, и даже золотистые, висящие в воздухе между столбами. Такие же эльфийские руны висели над водой. Нечасто, но, судя по колеблющемуся воздуху вокруг них, заклинания имели какой-то радиус действия.
Я нарисовал руны на земле, и Велена пояснила. Коснусь орочьих рун, они подожгут столбы ярким пламенем. Коснусь эльфийских, и те хлопнут так, что будет слышно на другом конце Качканара.
— Может и тебе достаться, если слишком близко будешь.
Кивнув, я полез в ледяную воду, держа над головой сумку и свёрток Копани. К счастью, плыть было недолго, и я, осторожно огибая мерцающие эльфийские руны, вскоре вылез на том берегу. Замёрз я так, что всерьёз подумывал долбануть по какому-нибудь столбу с орочьей руной… И пусть будет заметный костёр, но это же будет горячий костёр!
Дрожа от холода в мокрой одежде, я заставил иолит разогреться, а потом кое-как пополз через камыши по илистому берегу. И споткнулся, едва не наступив на жёлтую руну. Гадство!
Жёлтые руны тоже стояли нечасто — видимо, удовольствие это дорогое. Да и под все эти заклинания нужны ярь-алмазы или другие камни, которые прятались тут же. Так что, если бы барон хотел защитить каждый метр земли, он бы обанкротился.
— Эту гномью руну не знаю, — поморщилась Велена, — Но не думаю, что это что-то приятное. Может, ногу оторвёт, а может, утянет под землю, чтобы там задохнулся.
— П-п-проверять не б-б-будем, — процедил я, выползая на сухую травку. Там я разлёгся, тяжело дыша. Обходить всё это минное поле по колено в иле не самое лёгкое дело.
Хорошо, что ночь была тёмная. Вдали мерцали факелы и фонари стражников, где-то даже гавкали собаки, но меня пока не обнаружили. Чтобы окончательно не замёрзнуть, я быстро скинул с себя одежду и достал оборотное зелье.
Долго смотрел на мутную водицу, где плавала кровь Копани… Ух, гномью его бабушку, вот чувствует моя зелёная задница, это не самая приятная волшба.
— Да, будет немножко больно. Спазм мышц, изгиб костей. Главное, не закричать, Грецкий.
— А раньше не могла сказать⁈
— Что ты как маленький?
Злясь на ведьму, я всё-таки выдохнул и одним залпом опрокинул в себя содержимое. М-м-м, а вкус-то ничего, напоминает клубнич… Умпф!!
Стиснув зубы, я упал лбом в траву, выгибаясь от боли. У меня вырвался мучительный вздох, и я едва сдержался, чтобы не заорать во всё горло.
Это был не просто спазм мышц. Они словно свернулись в одну точку, будто всё тело свело и начало скукоживать. Да эти же мышцы стали загибать вслед за собой кости… Тысячи игл пронзили всё моё тело, и была в этом только одна хорошая вещь.
Грудную клетку мне спёрло так, что закричать я не мог физически — весь воздух выдавило, а вдохнуть никак не получалось. И когда через минуту сквозь боль протиснулась мысль, что я так и помру здесь, просто задохнувшись, пришло облегчение…
Открыв глаза и поднявшись, я оглянулся и подумал, что камыш как-то быстро подрос. Тьфу ты, я же гном!
— Надо бы ругнуться про щебёнку… — прошептал я и зашипел, прикусив язык. Непривычно.
Кое-как обтеревшись своей мокрой грязной одеждой, я развернул свёрток и вскоре оказался в приличной клетчатой рубахе, в стёганой безрукавке и в серых брюках. Даже какие-то старые ботиночки мне Копаня Тяженич подогнал, от души, как говорится.
— Красавчик! — томно произнесла Велена из рукояти меча, который я подвесил на поясе.