В рунах заключены опыт и тысячи лет оттачивания мастерства, да ещё варь, которой их рисуют, напитана ярью, поэтому рунный яродей по сути экономит силы и время на пути к могуществу. Но творить волшбу он может и так, посредством касания яри к покрову.
— Правда, так удар у меня гораздо слабее, палка летит недалеко, а ещё кучу сил трачу. А для жаловня запас сил это самое главное, — подытожил Денис, — Теперь ясно?
— Кажется.
— Я и не думал, что ты не знаешь таких мелочей.
— Мне с детства говорили, что я безъярь, — оправдался я, — И тут вдруг…
— В детстве у многих великих яродеев, кстати, бывают выбросы яри. Ну, это когда они там злятся или радуются, и вдруг творят волшбу. Безо всяких рун, но это всё редкость, конечно.
— Значит, тянешь ярь? — я снова обратил взор внутрь себя, пытаясь нащупать источник.
Тут рот открыл Лукьян, заставив нас вздрогнуть от утробного баса:
— А ты попробуй тоньше.
Мы оба обернулись на него, удивляясь, что он вдруг сказал больше трёх слов. Я лишь переспросил:
— Что тоньше?
Лукьян лишь пожал плечами.
— Просто тоньше.
Денис щёлкнул пальцами:
— Я, кажется, понял, что он имеет в виду. Помнишь того полукровку-убийцу, с заточками-то? Ты думаешь, он ими пользовался от хорошей жизни? Просто это тот максимум, с которым он мог совладать. Так, Лукьян?
— Угу.
— Так и тебе придётся выкручиваться, — ирокез толкнул меня в плечо, — Толкай через тот минимум яри, который сможешь протолкнуть. Пусть там хоть на щелбан сил будет, но это уже результат, да, Лукьян?
— Ага.
Я вздохнул и собрался уже пробовать выкручиваться, как в лесу на склоне показался всадник. Это скакал к нам снизу гонец из дружинного двора — кажется, этот орк часто стоял на страже на воротах.
Денис с Лукьяном заволновались — они должны были давно спуститься, но задержались со мной, и теперь им грозило наказание.
— Эй, отроки! — всадник пришпорил коня рядом с нами, — Дуйте вниз, облачайтесь, оружие берите. И ты, Грецкий! Мастер Ухояр вас поведёт.
— Мастер Ухояр? — я аж удивился, — Учить будет?
— Какое учить⁈ Всплеснувший зверь с реки приплыл, в кабаке погрыз народ, его еле завалили. А на том берегу, говорят, ещё видели!
— А как же старшие? Они уже вернулись? — заволновался Денис.
— Нет!!! — нервно рявкнул орк и, пустив коня обратно, бросил уже через спину, — Быстрее, народу не хватает!
Я переглянулся с вологжанами, а потом мы побежали следом. Кажется, в Качканаре назревали серьёзные проблемы.
Глава 3
Зверье какое
Так как мы были пешими, то гонец, конечно же, улетел далеко. Он был при оружии, и мы разглядели, как он миновал имение и дружинный двор, направившись прямиком в город. Из Качканара донёсся тревожный колокольный звон, а над крышами стелился густой дым — кажется, горело какое-то здание.
У меня уже горели лёгкие, когда мы пролетели в дружинный двор через ворота, на которых никого не было. Теперь каждая боевая единица, видимо, была на счету.
Залетев в оружейную при гриднице, мы накинули брони. Я уже давно присмотрел тут кольчугу, ведь у Демиденко был довольно богатый арсенал, только народу никогда не хватало.
Схватив оружие в гриднице, уже у выхода из двора я услышал крики Захара.
— Васия! Вассия!!!
Я обернулся. Мой орк нёсся от столовой с каким-то кувшином и, подбежав к нам, тяжело задышал.
— Вассияство… фу-у-у-х! Ваше сия… кха… кха… Ваше сиятельство!
— Что, Захар? — я похлопал его по плечу, пытаясь успокоить. Хотя у меня самого зенки чуть на лоб не лезли от беготни.
— Вам Анна Львовна передали ягодки, а я из них морсу отварил, — Захар вытянул из-за пояса флягу и, кряхтя, стал переливать туда из кувшина дрожащими руками. Пришлось ему помочь.
— Морс из вкусных ярь-ягод, умело высушенных и вовремя собранных, насытит ваш источник, — важно заявил Захар, — Так она сказала, Анна Львовна.
Денис и Лукьян, не сговариваясь, тоже отстегнули фляжки с пояса и протянули. Захар округлил глаза, зыркнув в мою сторону — барский морс да налево разливать⁈ — но я, нахмурившись, лишь кивнул.
Недовольно поджав губы, Захар всё же плеснул пару капель. Именно пару капель… Если б я увидел, что меня так угощают, такого скупердяя послал бы в пешее далеко и надолго.
— Захар, мы будем с ними вместе, — укоризненно сказал я, — А если им сил не хватит прикрыть мне спину?
— Так у вас на спине ведь заплатка новая! — Захар округлил глаза и тут же морс полился гораздо увереннее.
— Ух, ярь-клюква! — Денис втянул носом аромат, чуть хлебнул, а потом завинтил крышку, — Как тебе, Лукьян?
— Угу!
* * *
Листика я брать не стал, потому что улетать вперёд от Дениса и Лукьяна не видел смысла. Мы теперь волей-неволей оказались в одной тройке, и разделяться было попросту опасно.
На подходе к городу я махнул рукой, показывая дорогу к мосту в обход — именно здесь я тогда нёсся на Листике, чтоб княжну спасти. Но свернуть нам было не суждено, потому что впереди на улице раздались крики, а потом оглушительный треск.
На наших глазах двухэтажное здание с какой-то текстильной лавкой будто выплюнуло стену на первом этаже, и стало складываться. По улице в ужасе бежал народ.
Здание как раз исчезло в пыли, крыша съехала по руинам на середину проулка и вдруг на ней взорвалась черепица. Разметав поднявшееся облако грязи, на свободу вдруг вырвался… огромный кабан.
В холке он был, наверное, с меня ростом. С жёсткой шерстью, больше похожей на иглы ежа, с громадными бивнями, которые торчали не только из пасти. Ими, словно шипами, была покрыта вся морда, скулы и даже основание шеи.
Вепрь выдохнул жёлтое облачко яри и топнул копытом. Под его ногой возник жёлтый круг, испещрённый рваными узорами, и брусчатка на улице вдруг пошла волнами, заставляя фундаменты домов трещать. А кабан, завизжав, подскочил к очередному зданию и, влетев в бревенчатую стену плечом, стал её раздирать бивнями. Дом, видимо, оказался неожиданно крепким, и это ещё больше раззадорило зверя.
Мы как раз стояли втроём в начале улицы, все-то с полсотни шагов до вепря. И как-то сразу до нас дошло, что нам его и останавливать.
Вот он снова топнул копытом, пробуждая жёлтый круг, и в этот момент добавил бивнями по стене, с треском прошибая метровые брёвна. Здание жалобно