Мне здесь уже ничего не нужно.
– Чтобы хорошо обслуживать твоего любимого командора? – огрызаюсь в этот раз, потому что он повторяет мне это раз в сотый.
Это бесит. Не хочу вообще ни с кем говорить. А с ним, таким добреньким, делающим вид, что ничего не понимает – тем более.
Лицемеры. Они все здесь лицемеры.
Рай-Харр тяжело вздыхает и садится на край кровати, стараясь меня не касаться. И правильно. А то твой начальник оторвёт тебе хвост. Или что ещё. Его игрушка должна принадлежать только ему… Чувство собственничества, которое я приняла за другое чувство…
Было бы смешно, если бы не было так грустно.
– Возьми себя в руки, слышишь? Хватит, ну же. Ты же не размазня, – пытается он достучаться, словно это может подействовать.
А не на что действовать. У меня внутри – выжженная пустыня. Ничего не осталось. Кроме какой-то иррациональной злости. На себя. За доверчивость. Теперь за это было ещё и стыдно.
Как я спорила с командором! Как вспомню, хочется провалиться сквозь землю. Убеждала его, что он может чувствовать, будто бы знала его лучше него самого…
Но на эти слова Рай-Харра вообще не реагирую. Глупые подбадривания. Ради чего? Ответ на этот вопрос звучит почти сразу.
– Я не хотел тебе говорить, – мнётся он. – Но меня уже припёрли к стенке. Завтра мне придётся отвести тебя в медблок, – он снова вздыхает.
– И что? Боишься получить нагоняй, что твоим сосудом пользуется другой? Так не стесняйся, вали всё на меня. Скажи, что это я нарушаю ваши любимые правила. Ни ты, ни он же наверняка их не нарушаете. Придумаете, как обойти запреты, чтобы остаться чистенькими. Значит, виновата только я.
И вот понимаю, что он, по сути, ни в чём передо мной не виноват, но не могу промолчать. Ведь он опять говорит, что его «вынудили». То есть снова он не при чём. Никто не при чём. Никто и правда ничего не нарушает. Только я одна…
Не починяюсь, хамлю, сопротивляюсь, трогаю когда вздумается. Теперь вот ещё трахаюсь с чужим рай-ши… Прекрасный список.
Интересно, есть у них тут какая-то утилизация для таких вот трудновоспитуемых землянок, как я? Ну вряд ли же отправят в школу «непослушных сосудов». Скорее просто спишут в утиль. Надеюсь, это что-то быстрое и не слишком больно. Не так как «очищение». А то стоит только вспомнить, как мурашки по коже…
Рай-Харр вздыхает снова.
– Вероятно, тебя подвергнут чистке опять, оставят на это время в медблоке, а потом вернут, – озвучил он мой приговор спокойным таким голосом. И это неожиданно привело меня в чувства.
– Что?! – я наконец поднялась с подушки, села на постели и посмотрела ему прямо в глаза.
– Это не совсем стандартная процедура, конечно. Но я полагаю, что будет так. Не волнуйся, ты же уже проходила этот процесс, просто полежишь в капсуле. Неприятно, но не смертельно, – пожал он плечами, и мне вдруг нестерпимо захотелось выцарапать ему глаза.
– НЕ СМЕРТЕЛЬНО?! Ты издеваешься?! – зашипела на него, впиваясь ногтями в собственные ладони.
Он так запросто об этом говорит?! Так же, как говорил командор! Им просто плевать! Понятное дело, что я для них что-то вроде комнатной собачки. Но даже к домашним животным люди привязываются. Даже их жалеют. Хотя рай-ши не люди… Это понятно. Но вот настолько, да? Совершенно буднично он заявляет, что отведёт меня на пытку? И ничего нигде не ёкает?
– Почему? – вместо ответа мой несостоявшийся рай-ши нахмурился, делая вид, что понятия не имеет, о чём я говорю.
И я как-то разом вот сдулась. Если уж командору плевать…
Я думала, что он меня хотя бы пожалеет, если уж не полюбил… То чего ждать от этого – явно слишком молоденького, слишком увлечённого и легкомысленного? Ему я тем более никто. Только дополнительная проблема… Вот и всё.
– По качану, – буркнула тихо, по-детски глупо и отвернулась от него.
Смысл унижать себя снова просьбами? Избежать этого же нельзя. Никто не погладит нас по головке за такое «славное» решение – жизнь на троих. Значит, меня в любом случае очистят от волн командора. Точнее попытаются. И может даже снова сделают вид, что вышло. Поймёт ли Рай-Харр, что не получилось? Да какая разница? Если я выживу вообще после такого…
– Рай, я тебя вообще не понял, – честно заявил он мне за спиной. – Ну ясно же, что такое не одобряется. А даже я ощущаю, как от тебя им фонит. Поэтому убрать этот фон точно надо. Потом… Ну… восстановите, – и это он тоже так запросто сказал.
Действительно, что может быть проще, да? Сначала меня будут пытать эти изверги с капсулой физически. Потом – придёт командор и начнёт пытать морально, в очередной раз рассказывая, как я ему безразлична, но от секса со мной он не откажется. Это ведь значат слова Рай-Харра? Он снова меня «уступит» начальству? Какой славный подчинённый…
Предпочла ли бы я, чтобы не уступал? Сложно сказать. Наверное, всё же нет. Однако даже понимая это, слышать, как запросто он рассуждает о том, что ломает меня внутри снаружи – тяжело. И главное – ему, такому славному, совершенно плевать на это.
Теперь я легла спиной к нему. Не хочу больше разговаривать. До завтра у меня есть целая ночь. Без боли. А завтра… Завтра снова никто не придёт. Рай-Харр всё равно не может помочь мне этого избежать, а потому сам отведёт меня в эту камеру пыток. Командору вообще параллельно, что там со мной будет. Он получил что хотел. И теперь пока снова не «проголодается» или не решит отправиться на опасное задание, для которого требуется мой резерв, его и не жди…
Это всё так странно.
Я не связана. Не скована. Но не могу уйти или отказаться. Не могу спрятаться. Сбежать. Мне даже некого просить о помощи, хотя казалось бы, я сплю со вторым по силе тут и живу, наверное, с самым человечным из всех рай-ши. Но ни один из них не станет ничего для меня делать… И не должен наверное… Но всё равно понимать это так… странно…
– Рай, ну ты чего, а? – слышу, как сопит недовольно Рай-Харр.
Конечно, ему проще, когда я спокойная и не доставляю проблем. Такое ему не нравится. А кому бы понравилось? И всё же не могу не попробовать…
– Я не хочу в капсулу. Это невыносимо! Не просто неприятно, это пытка