Но тут у самой лестницы, внизу, заметила его маму, которая видимо тоже услышала его голос или ещё раньше ждала нас. Неловко улыбнулась ей. Она снова виновато улыбнулась мне. Это ощущалось немного странно.
И тут вдруг командор совершенно точно выругался, отчего я вздрогнула. Дальше произнёс ещё несколько коротких, чётких фраз, пропитанных раздражением, а затем отключился. Выдохнул сквозь зубы.
– Райя, – развернул меня опять к себе. – Мне нужно… отлучиться. Возникло одно неотложное дело, – и мне показалось, что его привычная маска едва не вернулась сейчас. – Побудешь с мамой. Я скоро вернусь.
– Что-то опасное? – вспомнила Марис. Его ведь отправили сюда восстанавливаться!
– Нет, это нет, – замотал головой. – Нужно разобраться я с одним идиотом, ничего сложного.
И поцеловав меня в лоб, а потом снова кивнув матери, он удалился, оставив лично меня в растерянности.
Я конечно всё же спустилась к ней вниз и замерла рядом, нервно разглаживая подол платья.
– Идём пообедаем? – предложила она, и я кивнула с облегчением.
Самой заводить разговор было сложно с непривычки, ведь казалось, что уже целая вечность прошла с момента, когда я жила на Земле. Ну и ещё волнения добавляло то, что эта женщина – мать командора…
Пока она нажимала что-то на небольшом планшете, пока расставляла тарелки, только бросала на меня редкие взгляды, ничего не спрашивая. Я же нервно ёрзала на стуле, не понимая, как завести беседу и стоит ли вообще. Может я ей не нравлюсь? Или из-за сложных отношений с сыном она не хочет со мной слишком близко общаться…
– Как ты себя чувствуешь? – спросила вдруг она, садясь напротив.
– Спасибо, хорошо, – подняла я на неё взгляд. – Только волнуюсь немного… – призналась, как есть.
– Ничего, ты быстро тут освоишься, это сначала непривычно. Ну а мой сын… – она неловко отвела взгляд. – Он не такой уж плохой на самом деле… Если хочешь, я поговорю с ним, чтобы… был с тобой мягче… – и она снова посмотрела на меня с совершенно осязаемым чувством вины. – Я понимаю, как тебе тяжело… Тебя увезли силой, отдали ему… Он непростой мужчина. И характер у него… Жёсткий. Да… Стал. Это моя вина. Я хотела, чтобы он вырос сильным. И живым. Для этого пыталась не позволять слабостей… И вот теперь результат. Я боюсь представить, как он может вести себя с тобой…
Я распахнула глаза от услышанного. Она считает своего сына чудовищем. Она думает, что я волнуюсь, что останусь теперь с ним тут навсегда? Думает, что он обижает меня? Но, по сути, сам командор обижал меня только отдавая и проявляя безразличие, если не учитывать наши первые дни вместе. Однако, он не применял ко мне силу, не поднимал на меня руку и не был жесток физически.
Морально мне тяжело было от его равнодушия, да. И то, что я пережила из-за него в медблоке, навсегда останется в моей памяти… Но кажется она представляет что-то, чего на самом деле не было в действительности…
– Он не обижает меня, – поторопилась её заверить. – Точнее бывало, да, но это другое. Я волнуюсь за него. Что он улетел снова куда-то и там может быть опасно…
Глаза матери Ши-Рана нужно было видеть…
Глава 32
Несколько секунд разглядывая меня, она хмурилась, будто бы желала найти что-то другое на моём лице, понять, что я вру. А потом выдохнула с таким облегчением.
– Ты была так напряжена, я подумала, что это из-за того, что он привёз тебя сюда силой, – призналась она. И улыбнулась уже совсем иначе. – Я уже давно не позволяла себе даже просто обнять его. Раньше, знаешь, когда был маленьким… Не спускала с рук, жалела. Он так привык… Но был таким слабым. И совсем не умел скрывать эмоции. Я боялась, что его жестокие сверстники и наставники не дадут ему жизни. Начала отстраняться всё больше. И ему постоянно твердила, что нельзя показывать, что чувствуешь. Что нужно всё держать в себе… Вот у нас так и пошло… А потом однажды задумалась, увидела, кого вырастила… Он… Стал таким жёстким. Безразличным. Холодным… Я не узнавала своего мальчика… Но с другой стороны верила, что это на благо. Так он хотя бы останется жив. И оказалась права ведь. Когда он стал командором, я осознала, что не зря сторонилась его и не проявляла больше ласки. Пусть он стал… не очень хорошим, но был живым… Ты скоро поймёшь мои чувства, – тепло улыбнулась мне, кивнув на мой живот.
Я покраснела.
– Он не жесток с тобой? – спросила снова, глядя с надеждой и ожиданием.
Вместо ответа помотала головой. И мама Ши-Рана выдохнула опять.
– Не представляешь, что это для меня значит. Я чувствовала вину… Что вырастила его вот таким. Думала… Он может быть очень жёстким с женщинами, которые попадут в его руки. Но мне было так ужасно стыдно говорить с ним об этом. И… горько в то же время, что это моя вина. Кроме строгого воспитания, потом из-за одного случая уже в его взрослом возрасте, мы ещё больше отдалились… Но хотя я очень переживала, не смею снова говорить с ним об этом. Не хочу напоминать, боюсь, что причиню боль. И в то же время ужасно скучаю… И всё равно люблю его любым. От этого ещё сложнее думать, что он вырос жестоким.
– Он не вёл себя так, – твёрдо решила не рассказывать ей о том, что на самом деле происходило в нашем прошлом. По крайней мере, пока к нему не вернулась память.
Она, наверное, подумала, что я беременна, раз он привёз меня сюда. Но я всё ещё сомневалась. По сути, император дал позволение потому, что «наш случай нетипичен». Так что может быть я всё себе надумываю просто? По хорошему, следовало бы сказать командору…
Ему, тому, каким он был до того, когда отдал меня, я бы сказала. Тому, кто отказался от меня – наверное, нет. Потому что боялась бы, что он решит избавиться и от меня, и от нашего ребёнка. А этому… Этого я сама не знала до конца. И вроде бы ему можно было доверить такие мысли… Но если его память вернётся, то что я буду делать тогда? И главное – что решит делать он…
– Ты к нему правда небезразлична, если волнуешься за него? – её взгляд стал теплее.
Наверное,