Кто же из героев подвергался столь жуткому способу мести? И всегда ли это было оправданно? Вот самые известные истории о проклятиях в греческой мифологии.
Проклятие Пелопидов
Среди сюжетов о семейных невзгодах история Пелопидов по праву считается одной из самых жестоких. И наверное, больше всего ужасает в ней то, что герои творили чудовищные преступления по своей воле, а не из-за безумия, посланного богом. Мщение красной нитью тянулось через поколения этого рода, и остановить его оказалось возможно только с помощью Афины и Аполлона. В мифе также нашли отражения архаичные представления греков о кровной мести – ныне преступном, а в древности устоявшемся обычае.
Как часто бывало в мифах Древней Греции, все началось с Зевса. Он влюбился в нимфу по имени Плуто, и от их союза родился Тантал. Он снискал расположение богов, те приглашали его на свои пиры, но он возгордился и совершил чудовищный поступок, едва не погубив собственного сына Пелопа, – лишь вмешательство богов спасло мальчика от смерти. В наказание за нечестивость Тантала бросили в глубины Тартара, где он навеки остался пленником [21]. Так началась история рода Пелопидов, омраченная тенью страшного преступления.
От отца Пелоп унаследовал область во Фригии у подножия горы Сипил, но не смог удержать за собой владения и решил бежать в Грецию, в Элиду. Тогда Посейдон подарил ему золотую колесницу с волшебными крылатыми конями, и Пелоп стремительно пересек на ней море, едва касаясь воды. Прибыв в Элиду, Пелоп узнал, что местный царь Эномай проводит конные соревнования, победитель которых станет мужем его дочери, Гипподамии. Эномаю было предсказано, что его погубит зять, поэтому царь не спешил выдавать ее замуж. Он придумал самый хитрый способ отвадить женихов, ведь его кони, подаренные Эномаю отцом, богом войны Аресом, никому и никогда не уступали в гонках. Всякого проигравшего он убивал.
Пелоп решил испытать судьбу, но захотел подстраховаться. Он тайно увиделся с возничим Эномая по имени Миртил и пообещал ему щедрую награду за помощь. Возничий согласился и в последний момент перед началом гонки специально заменил металлическую чеку в колеснице Эномая на восковую. Состязание было зрелищным: крылатые кони Посейдона не раз вырывались вперед, но неистовые лошади Ареса все время догоняли их и на последнем кругу почти обошли. Эномай торжествовал, но слишком рано: колеса, не выдержав напряжения, соскочили, и колесница развалилась буквально под ногами царя. Пелоп же торжественно пересек финишную черту и с гордостью оглядел восторженных зрителей. Гипподамия стала его женой. Эномай погиб от ран, полученных во время падения.
Пелоп просит Посейдона о колеснице, чтобы завоевать Гипподамию. Терракотовая гидрия, чернофигурная техника. Аттика, ок. 530 г. до н. э.
The Metropolitan Museum of Art
Оставалось выполнить обещания, данные Миртилу, но алчность Пелопа победила его честь. Когда они встретились ночью у края скалы, о которую разбивались морские волны, он пронзил возничего мечом и скинул с обрыва. Умирая, Миртил проклял Пелопа и весь его род, и проклятие терзало три поколения семьи.
Танталов сын преспокойно возвратился к новоиспеченной жене и стал царствовать вместо Эномая. Жизнь текла своим чередом, у Пелопа и Гипподамии родилось несколько детей. Среди них наиболее известны Трезен, Алкафой, дед Аякса, Питфей, дед Тесея, Атрей и Фиест, но помимо них появился у Пелопа еще и Хрисипп, сын от морской нимфы. Гипподамия недолюбливала пасынка и боялась, что муж может оставить большую часть наследства ему, а не ее родным сыновьям. Изо дня в день зависть и страх отравляли ее, пока наконец она не подговорила Атрея и Фиеста убить сводного брата. Подчинившись воле матери, те разделались с Хрисиппом.
Узнав об этом, Пелоп в бешенстве изгнал Гипподамию, Атрея и Фиеста, запретив им когда-либо возвращаться в родные земли. Брошенные на произвол судьбы, братья пошли каждый своей дорогой. И случилось так, что Атрей полюбил критскую царевну Аэропу и женился на ней, а затем стал царем могущественных Микен, потому что оракул предсказал жителям города, что им нужно избрать царя из Пелопидов. Но Фиест желал трона Микен не меньше брата и решился действовать. У Атрея при дворе жил золотой ягненок, которого ему вручили боги и который символизировал царскую власть. Говорили даже: «Кто владеет золотым ягненком, тот владеет Микенами». Фиест решил во что бы то ни стало украсть его, чтобы захватить трон. Исполнение коварного плана Фиест начал с того, что стал ухаживать за Аэропой и, добившись ее расположения, раскрыл ей свою задумку. Аэропа помогла ему украсть золотого ягненка, и Фиест заявил свои претензии на трон, оттеснив Атрея, а затем и вовсе изгнав его из Микен.
В момент этой чудовищной несправедливости вмешался Зевс, который прогневался на Фиеста за предательство брата и ложь целому городу [22]. Фиест, хоть и боялся божественного гнева, желал во что бы то ни стало разделаться с Атреем, поэтому похитил его малолетнего сына по имени Плисфен. Коварный, он хотел вырастить своего племянника в ненависти к его отцу и в удобный момент подослать его в царский двор, чтобы тот убил Атрея. Однако вышло совсем наоборот: встретив повзрослевшего Плисфена, Атрей не узнал собственного сына и подумал, что это кто-то из детей Фиеста пытается закончить дело, которое тот начал. Он убил Плисфена и лишь после этого осознал, что на самом деле погубил собственного сына.
Пелоп и Гипподамия. Терракотовая плакетка. Южная Италия, ок. 300–200 гг. до н. э.
The Metropolitan Museum of Art
На этом этапе противостояние двух братьев приобретает невероятно жестокий оттенок. Все законы чести и правды ими попраны, и только желание мести мучило души Атрея и Фиеста, выжигая все, что было в них раньше человеческого.
Атрей заманил детей Фиеста к себе во дворец и проявил себя как истинный сын Пелопа: он приказал разделаться с ними и приготовить из них ужин. Под видом перемирия он послал брату весточку с приглашением явиться и спокойно обсудить все вопросы за чашей вина и сытной едой. Возможно, на миг Фиест поверил или захотел поверить брату, потому что в назначенный час явился ко двору. Он вкушал поданные яства и обильно запивал их вином. Боги ужаснулись при виде этой картины, и само солнце отвернулось, чтобы не быть ей свидетелем. Закончив пир, Атрей наконец объявил брату, что именно тот отведал, и Фиест едва не сошел с ума. Он вскочил и с дикими криками выбежал прочь, не веря услышанному. Долго блуждал он по безлюдным местам, мечтая умереть, но боялся, что в загробном мире ему явятся его дети. Чудовищное преступление совершил Атрей, но проклятие рода Пелопидов лишь набирало силу.
То ли во время скитаний, то ли еще до всех описанных событий Фиест узнал о пророчестве, в котором говорилось о смерти его брата. Слова предсказания звучали недвусмысленно, но вместе с тем пугающе: «Атрея убьет сын Фиеста, рожденный от его собственной дочери». В этом – в каком-то смысле спасительном – пророчестве звучал отголосок древних времен и архаичных разрешений: его слова вселяли надежду и презрение одновременно. Но прежний мир сильно отличался от того, к чему мы привыкли сейчас, многие обычаи прошлого утратили силу и превратились в табу. Во времена Атрея и Фиеста чуждые ныне практики все еще встречались [23].
Так или иначе, Фиест отыскал в городе Сикионе на северо-востоке Пелопоннесского полуострова свою единственную оставшуюся в живых дочь, Пелопию. От их союза родился Эгисф, а Фиест на несколько лет пропал из виду, понимая, что теперь только время отделяет его от момента сладкой расплаты.
Преступления Атрея же навлекли беду на весь город. Микены погрузились в хаос, разразилась страшная засуха, за которой последовал голод, и люди погибали в страданиях.