– А как он объясняет спрятанные в подвале хижины две тонны серебра в ящиках? – спросил я.
– Никак. Говорит, что купил домик, а переехать туда не успел. Дела. О серебре понятия не имеет. Знал бы, что оно в подвале, давно бы вывез. А гангстеры на очной ставке, увидев Паскву, сразу же отказались признать в нем своего главаря, хотя на предварительном допросе в Вудвилле назвали его имя. Был, мол, главарь, представился как Пасква, нанял их для охраны лесного домика, только человек, которого они видят в комнате, совсем не тот, кто нанимал и платил. Никаких других признаний из них пока выжать не удалось, но есть все основания думать, что они были наняты не только для охраны спрятанных в подвале слитков, но и непосредственно участвовали в налете на пароход. Старые уголовники, полиции давно известные. Расколоть их, я полагаю, будет нетрудно. Нетрудно и отпустить Паскву, как хочет этого мсье Ано, и, вероятно, того «пришьют» свои как предателя. Но кого мы будем судить?
– Четырех «пистолетников», – сказал я, сказал не для Бойля, а для Уэнделла, которого, видимо, еще больше волновал этот вопрос, я-то знал, в кого он целил. – Надеюсь, Бойль справится с ними, и они выдадут остальных.
– Кроме хозяина, – уточнил Бойль, – а Пасква и так у нас.
Бойль и Уэнделл колебались. «Пистолетники» могут и не знать Мердока, Пасква его не выдаст, а суд над Пасквой превратится в спектакль, который разыграют нанятые Мердоком адвокаты.
Мне нужно было выиграть мой «серебряный вариант», и я попробовал это сделать.
– Если Паскву, как выразился Бойль, не «пришьют» сразу же после устроенного ему побега, разве полиция не сумеет вернуть его в камеру? Шерифы всех кантонов знают его и очно и заочно. Где он спрячется? На необжитых землях? Выдадут фермеры или охотники. В какой-нибудь лесной «берлоге»? Долго не просидит. Ему нужны выпивка, карты и партнеры. А «хозяина» найти тоже можно. Ведь кто-то вел переговоры с конторой «Гопкинс и сын», кто-то вносил тридцать тысяч франков в ее депозит вместе с комиссионными. Явно не Пасква. Он даже писать не умеет.
– А если – подставная фигура?
– Тогда и ее просветят насквозь. Кого-то назовет, что-то скажет. Потянется ниточка. Мердок не всесилен.
Впервые было названо имя Мердока, но это уже никого не удивило. Все знали или догадывались, кто стоял позади авантюры с серебром.
– Нам нужно скомпрометировать Мердока до выборов, – сказал Уэнделл.
– Успеем, – подтвердил я уверенно. – У меня достаточно материала. А кое-что знает Бойль. Например, то, что у гангстеров, орудовавших на пароходе, были повязки из галуна. Пасква нам теперь не нужен. Ни до суда, ни на суде вы от него ничего не добьетесь.
В конце концов, можно пойти и на открытую схватку с Мердоком. Однако Уэнделлу я этого не сказал.
– Вы что-то недоговариваете, Ано. – Уэнделл пристально посмотрел мне в глаза.
– Возможно. Но у меня есть шансы. Пусть Бойль ведет следствие, я подожду. Вам же невыгодно, чтобы меня пристрелили на улице. А если такое случится до выборов, вы получите конверт с материалами, достаточными, чтобы сбросить Мердока с избирательного плацдарма, как пешку с доски.
– Хорошо, – согласился Уэнделл. – Я вам верю. А Паскву отпустите, – обратился он к Бойлю, – как-нибудь потише, чтобы не пронюхали газетчики.
* * *
Как все произошло, позже рассказал мне Бойль. Паскву вывезли без наручников в тюремном фургоне под охраной двух полицейских. Оба были проинструктированы и знали, что делать.
– Куда вы меня везете? – осведомился Пасква, садясь в фургон.
– Не разговаривать! – крикнул младший из полицейских.
– Скажи ему, Бой, – вмешался старший, с нашивками сержанта, – с нас же не брали обязательств скрывать от него цель поездки.
– В Вудвилль, – нехотя пробурчал младший.
– Зачем? – удивился Пасква.
– Судить тебя будут в Вудвилле.
– Почему не здесь?
– А там присяжные из окрестных фермеров. Их не купишь. Да и вашего брата они не любят.
Разговор этот был обдуман Бойлем и отрепетирован заранее. И он вполне удовлетворил Паскву. Тот хихикнул и полез в фургон. Почему с него сняли наручники, не спросил.
Отъехав от Города, на лесном шоссе тюремная карета остановилась. Сержант открыл заднюю дверцу и сказал Паскве:
– Можешь оправиться.
– Где?
– Пойди вон туда, к кустам.
– Со мной пойдете?
– Нет, – зевнул сержант. – Все одно бежать тебе некуда – везде поймаем.
Но Пасква знал, как и когда бежать. Такого случая упустить он не мог, а размышлять о причинах беззаботности охранников времени не было. Он просто укрылся за кустами и замер. Потом тихо-тихо начал удаляться в лесную темноту.
– Скоро ты? – окликнул младший из полицейских.
Никто не ответил.
– Должно, сбежал, – сказал старший громко, чтобы скрывшийся Пасква его услышал, – снимут теперь у меня сержантские нашивки.
– Не искать же его в лесу, – ответил младший.
Потом они сели на свои места в карете-фургоне и отбыли для подробного доклада в Город. Все в точности соответствовало приказу начальства. А приказы не обсуждаются.
В моей задаче «мат в два хода» первый ход был сделан. Оставался второй.
Глава 17
Второй ход
Куда бежал Пасква? В Вудвилль? Нет, конечно. Слишком далеко. В лесную глушь? Едва ли. Там можно встретить и голодного волка, и дикого кабана, да и ночевка где-нибудь в земляной норе без еды и водки – не перспектива для Пасквы. К Реке? Тоже не резон. Нарвешься на рыбаков, охраняющих сети и лодки, рыбацких или пастушьих собак. Ближе всего Город, а на «дне» его всегда найдется местечко, где встретят, накормят, напоят и спрячут. Значит, к утру Пасква должен быть уже в Городе, и, следовательно, мой разговор с Мердоком можно отложить до утра.
Вернувшись ночью от Бойля – похоже, эти ночные встречи становятся для меня нормой, – я уже не ложусь спать – жду