– Может, обезоружим сначала? – шепчу я на ухо Мартину. – Свяжем. Быстро, бесшумно…
– Нашел кого жалеть! – яростно шипит Мартин. – Да бесшумно и не выйдет. У них автоматы. Лучше шумно, но наверняка. И не обязательно убивать, можно только ранить.
Несколько часов спустя, когда все уже кончилось, я спрашивал себя: а имел ли я право, без всяких ссылок на чужое пространство и время, – имел ли я моральное право стрелять? Что ответил бы я судье? Да, имел. Я стрелял в убийц, спасая жизнь похищенной ими девушки, я защищал свободу Города – ведь голоса Стила, отданные Мердоку, сделали бы того подобием чилийского диктатора Пиночета. Здесь не знают, что такое Чили и кто такой генерал Пиночет. Но здесь хорошо помнят прошлое.
А в ту минуту, когда мы с Мартином стояли с пистолетами в передней Мердока, ни он, ни я не раздумывали о моральном праве.
…Два выстрела взрывают тишину дома. Оба охранника оседают на пол. Мартин, не нагибаясь к раненым, подхватывает лежащий на табуретке автомат. Оружие в полном порядке и готово к бою.
– Подходящая штука для встречи с теми, кто сейчас спустится с лестницы.
– А если это Мердок?
– Вступим в переговоры.
На лестнице наверху показывается человек с фонарем. В руке у него пистолет. Это не Мердок. Нас в темноте холла он не видит.
– Погоди. Может, теперь обойдемся без выстрелов, – шепчет Мартин.
Человек с фонарем приближается, не опуская пистолета.
– Стоп, – говорю я из темноты. – Поставьте фонарь и бросьте пистолет. Руки вверх!
В ответ гремит выстрел. Я успеваю брякнуться на пол – пуля надо мной разбивает стекло входной двери.
Мартин не остается в долгу. Подкравшись к лестнице сбоку, он хватает стрелявшего за ноги. Тот падает навзничь. Фонарь гаснет, но загорается струйка вытекшего керосина. Мы наспех связываем руки лежащему – он молчит, видимо понимая, что кричать бессмысленно: Мартин уже направил на него свой автомат. Из предосторожности мы все-таки затыкаем бандиту рот носовым платком. Струйки горящего керосина затаптываем, чтобы не загорелась деревянная лестница. Остается визит к хозяину.
Кабинет заперт. Я стреляю чуть правее замочной скважины. Удар ноги – и дверь открывается настежь. Тут же из освещенного кабинета слышится выстрел, но Мердок не видит цели: Мартин и я притаились за косяком двери.
– Не двигаться, Мердок! Нас двое, а ваших телохранителей уже нет. Бросьте пистолет и поднимите руки. Мы сможем спокойно поговорить с вами, если нам никто не помешает.
– Верю, – говорит Мердок и кидает пистолет на пол. – Входите, Ано, не стесняйтесь.
Мы входим, Мердок встречает нас с улыбкой.
– Обыщи его, Мартин, – командую я.
Мартин ощупывает карманы Мердока, подбирает пистолет и передает его мне.
– Ничего нет, Юри.
– Тогда садитесь, Мердок, – я указываю пистолетом на диван. – Руки можете опустить.
В кабинет вбегает горничная с перекошенным от страха лицом, без халата, только в ночной рубашке.
– Что случилось, мистер Мердок? Меня разбудили выстрелы.
– Идите к себе, Джесси, – спокойно произносит Мердок, – закройте дверь, запритесь и не выходите до утра, пока не прибудет полиция. Никто вас не тронет.
Горничная исчезает, и мы остаемся втроем. Мердок сидит на диване, а мы – напротив, у письменного стола.
– Вы опять переиграли меня, Ано, – кривится в улыбке Мердок.
– Переиграл, – соглашаюсь я, – хотя, скажем мягко, вы и пытались мне помешать.
– Возможно. Вы, кстати, отвечали тем же. Судя по тому, что вы угробили моих парней, вам что-то от меня нужно?
– Многое.
– А именно?
– Во-первых, вы немедленно освободите Минни Стил.
– Ее здесь нет.
– А где она? Глупо скрывать…
– Согласен. В кафе «Жюн». Под надежной охраной.
– Жива?
– Пока.
– Вот мы с вами и отправимся сейчас в кафе «Жюн», и вы сами позаботитесь о ее благополучном возвращении домой.
– А если я этого не сделаю?
– Мы тут же вас убьем, Мердок, не пощадив, как не пощадили ваших охранников. У нас нет выбора.
– Так ведь и девчонку убьют…
– …а сенатор Стил умрет от второго сердечного приступа. Допускаю и это. Но зато вас не будет, Мердок, и Город вздохнет свободно.
– Неужели я так опасен для Города! – Усмешка напоминает мне прежнего, уверенного в себе Мердока.
– Не кривляйтесь, – обрываю я его. – Я смотрю дальше Стила и предвижу ваши замыслы. Итак, согласны?
– У меня тоже нет выбора, – пожимает плечами Мердок, – разрешите переодеться.
– Последи за ним, Мартин.
Пока Мартин ощупывает сюртук Мердока, я поднимаю телефонную трубку.
– Соедините меня с больницей святой Магдалины, не знаю ее номера, – прошу я телефонистку.
– Дежурный врач у телефона, – отвечает больница.
– Говорит советник сенатора Стила. Он спит, наверное?
– К сожалению, нет, советник. Не спит даже со снотворным. А мы не рискуем увеличить дозу.
– И не надо. Сообщите ему немедленно, что звонил я, и скажите, что племянница его через час, а может быть, и раньше благополучно вернется домой. Это будет для него лучшим лекарством.
Мердок в сюртуке и цилиндре ждет у двери.
– Я готов, джентльмены.
– Идем к экипажу, – говорю я. – Мы по бокам. Пистолеты у нас в карманах, пальцы на спуске. Никакие парни из кафе «Жюн» вам не помогут. Девушку вы отправите самолично в нашем же экипаже, парней отпустите, а мы втроем поговорим о дальнейшем. Ясно?
– Ясней быть не может.
На связанного охранника он даже не обращает внимания и уверенно шагает в ночную темь, разбавленную тусклыми бликами газовых фонарей.
Глава 22
Решающий шаг
Кафе «Жюн» было закрыто. Пришлось стучать. Дверь приоткрылась, закрепленная изнутри на цепочке, и кто-то хриплым голосом сказал сквозь щель:
– Навынос не продаем.
Мы ждем ответа Мердока. Он говорит тихо и властно:
– Открой, Слим. Свои.
В распахнутую настежь дверь мы все входим в том же порядке: чуть впереди Мердок, за ним вплотную я и Мартин.
В зале пусто. Столы поставлены один на другой, стулья отодвинуты в сторону, на стойке горит единственная свеча, освещающая не