Пройдя асфальтовую дорожку до самого конца, он отшагал еще метров сто по утоптанной тысячами ног земляной дороге — здесь с обоих сторон его окружали уже новомодные низкие черные чугунные ограды, как близнецы, похожие одна на другую.
Могилы, возле которых он наконец остановился, были буквально погребены под пирамидами венков и сугробами цветов. Из цветочных завалов торчали лишь верхушки массивных деревянных крестов.
Постояв с минуту, в задумчивости разглядывая шесть свежих могил, Степан приступил к делу. Перво-наперво ему нужно было расчистить могильные холмы от завалившего их цветочного мусора. Он начал очистку с самой дальней — сгреб в охапку сколько смог цветов и перебросил на соседнюю, не интересующую его, чистенькую и ухоженную чужую могилу.
Действуя подобным варварским методом, за считанные минуты Степан в одиночку расчистил все шесть свежих могил. После чего совершил и вовсе вопиющий поступок: достал из кармана пальто большой складной нож, выпустил лезвие, задрал левый рукав до сгиба локтя и, полоснув подряд несколько раз себя по открывшемуся запястью, стал поливать брызнувшей из вскрытых вен кровью по очереди все шесть могильных холмов.
Основательно напитав кровью каждую свежую могилу, он вытащил из кармана брюк носовой платок и, прижав его к рассеченному запястью, вернулся обратно на дорогу. Прижатый к глубоким порезам платок за считанные секунды насквозь пропитался кровью, и она снова закапала уже на дорогу, но Степан резко остановил кровотечение весьма оригинальным способом. Хранитель просто позволил своему телу полностью трансформироваться в вампира. Ногти на руках привычно почернели, удлинились и загнулись, превратившись в хищные когти. Без того крупные клыки его выросли втрое, остальные зубы тоже стали значительно крупнее и заострились. Другие внешние изменения оказались менее заметны: на лице чуть заострились нос и подбородок, подросли и так же заострились уши, стали резче скулы, спина заметно сгорбилась, плечи стали уже и опустились. В неживом теле вампира загустевшая до состояния тягучей смолы кровь почти остановилась, глубокие рана на запястье обескровили и стали зарастать прямо на глазах.
Повернувшись лицом к оскверненным могилам, зловеще растягивая гласные буквы и шипящие звуки, вампир затянул в ноги ритуальную мантру:
— Всстааваайтее, гоосспоодиин приишшеел зсаа ваамии и приизсыывааеет ваасс. Всстааваайтее, гоосспоодиин приишшеел зсаа ваамии и приизсыывааеет ваасс. Всстааваайтее, гоосспоодиин приишшеел зсаа ваамии и приизсыывааеет ваасс…
Закатив глаза, он погрузился в транс и, как заведенный, повторял одну и ту же фразу.
В первые пару минут этого занудного речитатива как будто бы ничего вокруг не происходило. Но вот вдруг стих ветер, следом на пустынном кладбище смолкли все без исключения ночные звуки и стало тихо, как в склепе. И в этом зловещем безветрии вдруг жутким образом стали сперва чуть подрагивать, затем все больше и больше раскачиваться, а под конец очевидно крениться в разные стороны деревянные кресты над оскверненными пролитой кровью могилами.
Застывший на дороге вампир, откликнулся на зловещий скрежет падающих крестов жутким скрипучим смехом и продолжил нашептывать ритуальный речитатив.
Далее заходили ходуном уже непосредственно сами могильные холмы под съехавшими крестами. Земля над шестью оскверненными могилами сперва покрылись сетью трещин, затем, начав обваливаться с центра, резко на всех холмах провалилась вниз. На месте шести аккуратных холмиков появилось шесть кривых ям-осыпей, а некогда врытые у их оснований деревянные кресты теперь уже окончательно завалились на бок.
— Эй, ты чего это там сотворить удумал, обормот⁈ — донесся со стороны старого кладбища зычный окрик сторожа (привлеченного скрежетом падающих крестов, в наступившем вдруг безветрии разносящимся на всю округу). — Эй, чучело горбатое, я к тебе обращаюсь! И не вздумай бежать — у меня ружье, и ты у меня на прицеле!..
Интерлюдия 10
Интерлюдия 10
(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)
Степан лишь презрительно расхохотался в ответ на угрозу и продолжил нашептывать свой тягучий призыв.
Земля под скособоченными крестами на дне ям зашевелилась, но приближающийся со спины к одинокому вампиру сторож этого противоестественного безобразия разглядеть издали, разумеется, не мог. Иначе развернулся бы на сто восемьдесят и со всех ног рванул прочь от пока еще обездвиженной ритуалом фигуры, и, кто знает, возможно, этим бедняга спас бы себе жизнь. Но он не видел перемазанных землей когтистых лап (лишь отдаленно напоминающих человеческие руки), высовывающихся из вскрытого темным ритуалом нутра могил, и отчаянно скребущих стены ям в поисках достаточно твердого фрагмента для опоры.
— Вот народ! Вообще ничего святого нет! Не успели похоронить толком ребятишек, и уже тут-как-тут нарисовался хмырь горбатый поживиться на свежаке!.. Мужик, ты вроде, вон, и одет прилично, на бомжа не похож, зачем кресты над могилами порушил? Они ж только с виду дорогие, а так дуб обычный, серебрянкой чутка размалеванный! — запыхавшийся голос сторожа раздавался уже совсем рядом, приближающиеся шаги за спиной скрюченного в ритуале призыва вампира стали медленнее и тише. Сторож замедлил ход, восстанавливая сбитое бегом дыхание.
— Что, от стыда речь отшибло? Это бывает, — по-своему истолковал степино молчание блюститель кладбищенского покоя. — Да уж, попал ты, мужик, знатно. Но не бзди, стрелять тебя не стану. И легавых тревожить пока не буду. Резону нет, ежели договоримся по-свойски. Ты как, мужик, начет договориться?..
Снова не дождавшись ответа, сторож ничуть не обиделся и как ни в чем не бывало продолжил:
— Понял, как не понять. Молчанье — знак согласья… Предлагаю ограничиться штрафом за вандализм. Давай так: по пятере за каждую разоренную могилу, и я ничего этого не видел. Че, тридцатку-то потянешь?.. Да по прикиду вижу, что потянешь. Но одними лишь деньгами ты, мужик, уж не обессудь, не отделаешься. И не мечтай. Сперва поможешь мне выправить кресты, а потом… Эй, чего ты там снова бормочешь себе под нос? Ничего разобрать не могу! Говори громче! Слышь, горбатый, лучше не зли меня!
Ствол ружья сторожа уперся в спину Степана, аккурат меж лопаток.
— Я не слышу ответа⁈ — в очередной раз возмутился сторож, и это стали последние, произнесенные им осмысленно слова.
Потому что в следующее мгновенье Степан совершил молниеносный разворот на сто восемьдесят градусов с отскоком на шаг в сторону. Никак не ожидавший такой прыти от задержанного сторож чуть замешкался с выстрелом, на что у вампира и был расчет. Выстрел грянул, когда перед ружейным стволом уже не было горбатой вампирской спины. Дробь бестолково прошила в воздух. А оказавшийся вдруг слева монстр с невероятной