Далее следовала электронная ссылка на газетную статью, и указание Марсула: ознакомиться с ее содержимым.
Артем, разумеется, перешел на статью по ссылке.
Там в красках рассказывалось, о несчастных, ставших жертвами потрясшей город кровавой расправы, и о последних часах их жизни…
Интерлюдия 6
Интерлюдия 6
(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)
— Степ, не лезь, а! Дай я с Серым наедине перетру! — орал доведенный до бешенства Толян, пытаясь оббежать плечистую фигуру хозяина квартиры и добраться до прячущегося у того за спиной Сергея.
Анатолий Воротило ростом был примерно с Сергея, но гораздо шире в плечах худосочного интеллигента. Толик тоже работал на заводе рихтовщиком, более того в одной со Степанам бригаде. Спаянные не только многолетней дружбой, но учебой за одной партой сперва в школе, затем в ПТУ, а в последствии и совместной работой бок о бок, Степан с Анатолием были друг другу, как братья. Степа прекрасно знал все сильные и слабые черты характера напарника. Одной из таких черт была чрезмерная вспыльчивость из-за всякой бестолковой ерунды. Через это они оба не раз попадали в передряги. Потому теперь, не вникая в причины вспыхнувшей ссоры, Степан перво-наперво оттеснил Воротило в сторону от слабого Тучина и, не без труда сдерживая натиск Толяна, дожидался, когда иссякнет порыв слепой ярости вспыльчивого друга, возникший, с большой вероятностью, из ничего на пустом месте…
Пропьянствовав до часу дня, Степан с Сергеем, так и не дозвонившись до друзей, завалились спать и проснулись совсем недавно от звонка в дверь. Таившийся все утро Толян вечером сам нагрянул в гости к напарнику. И был приятно удивлен, застав у Степана дома Серегу, из-за жены в последнее время отдалившегося от их компании.
Предусмотрительный Воротило пришел в гости, разумеется, не с пустыми руками, чем несказанно порадовал страдающих от начинающегося похмелья бедолаг-друзей. Первая из двух принесенных напарником полторашек пива тут же пошла по рукам и опустела уже через считанные минуты.
Опохмеленные друзья, пребывая в самом благодушном настроении, засыпали Толика вопросами о их с Вованом ночном приключении. Толян охотно на них отвечал. Все было тихо, мирно и спокойно. Ничто не предвещало беды.
Серега стал рассказывать вновь прибывшему другу подробности очередного конфликта с женой, и, воспользовавшись тем, что друзья заняты друг другом, уже слышавший эту историю Степан ненадолго их покинул, направившись в туалет.
Когда через пару минут из комнаты вместо мирной беседы послышалась ругань и шлепок затрещины, Степан кинулся обратно и застал друзей сцепившимися и катающимися по полу. Недюжинной силы Степы хватило, чтобы расшвырять драчунов в разные концы комнаты, и теперь он стоял между ними, сдерживая натиск особливо распалившегося за время короткой схватки Толяна.
— Ты сперва успокойся, — увещевал напарника Степа. — Нельзя тебе в таком состоянии с ним наедине разговаривать. Можешь пристукнуть ненароком нашего интеллигента.
— Отвали, говорю. Отвечаю, пальцем пацана не трону.
— Пальцем может и не тронешь, а пендалей точно навешаешь, — стоял на своем несокрушимый, как скала, Степан. — Уж я-то тебя, как облупленного, знаю. Потому, по-братски, Толян, сядь в кресло, хлебни пивка, успокойся, тогда и разговаривай… А то вона как глазищи-то кровью уже налились, пусти тебя сейчас к Сереже, за секунду парня в инвалида раскошмаришь.
— Да млять! — Толик с досады от души припечатал правым кулаком по раскрытой левой ладони и плюхнулся на указанное кресло.
Несмотря на душившую его изнутри злость, он был вынужден подчиниться требованьям хозяина квартиры, прекрасно понимая, что с силачом Степаном ему не справиться и, пока Серый под его защитой, до хлипкого труса ему нипочем не добраться.
Отдышавшись, Толян взял со стола початую полторашку, плеснул себе пива в кружку и залпом опростал до дна.
— Ну и с чего у вас весь этот сыр-бор вышел? — миролюбиво поинтересовался Степа, усаживаясь на стул возле медленно остывающего друга и тоже наливая себе в кружку пива. — Прям, как малые дети, ей богу. Стоило на минуту оставить и сразу крики, драка… Спасибо хоть посуду не побили.
Сергей на всякий пожарный отошел в дальний угол комнаты и сел там на одинокий табурет.
— Извини, братан, не сдержался, разборку в твоем доме затеял, — покаялся успокоившийся Толян.
— Передо мной-то чего оправдываться, — усмехнулся Степа, — это вон у Сереги прощения проси. Он от тебя плюху успел отхватить, пока я вас не растащил.
— Серый, братка, прости ладно. Че-т малехо переклинило меня, — повернувшись в сторону забившегося в угол друга продолжил покаяние пригорюнившийся крепыш. — Надеюсь, я не сильно по лобешнику-то тебе приложил?
— Ага, не сильно, до сих пор башка гудит, — пожаловался Сергей.
— Друган, но ты сам виноват, неча было меня доводить. Знаешь ведь, как башню у меня сносит, ежели разозлюсь.
— А че я те такого сказал-то?
— Ты назвал подругу мою толстухой — за что, соответственно, тут же и отхватил.
— Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробней, — оживился Степан. — И давно у тя, Толик, девушка появилась?
— Недавно.
— А поподробней?
— Да отвали, блин!
— Фига се! Сереге растрепал, а меня по боку… Ну спасибо, братан.
— Не говорил я ему ничего. Этот умник сам допер.
— Млять, у меня мозги ща расплавятся… Серый, колись темнила, откуда про бабу его узнал?
— Здрасьте, приехали… Вовка же нам обоим фотки их вчерашних послебильярдных спутниц на телефоны скинул, — зашел издалека Сергей. — Из-за них я еще вчера с женой поцапался — я тебе рассказывал.
— Ну и?
— Ты еще говорил, что тоже фотки от Вована получил?
— Ну да, было, — кивнул Степа.
— Содержимое фоток помнишь?
— Всех?.. Нет, конечно. Их там до черта лысого было. К тому же я бухой был… Но одну, все-таки, хорошо запомнил. Там Толян на заднем сиденье какой-то тачки в обнимку с двумя девицами сидит. И нагло обеих лапает.
— Ну тогда мы с Вовкой еще в выборе не определились, — вставил ремарку слегка засмущавшийся Анатолий.
— Небось, до самого утра определялись,