На расстоянии трёхсот шагов от восточной стены поднимались скелеты трёх осадных башен. Каждая высотой в четыре этажа, способная вместить до полусотни воинов. Массивные колёса, защитные навесы, даже подъёмные мосты для штурма стен — всё было продумано до мелочей.
— А вон там что строят? — спросил я, указывая на северную сторону лагеря.
— Мангонел, — без колебаний ответил Децим. — Большой, метров на двадцать высотой. Такой может швырять камни весом в два центнера на расстояние до четырёхсот шагов.
Но больше всего меня поражала система защитных валов, которую возводили вокруг лагеря. Противник не просто готовился к штурму — он создавал собственную крепость, способную выдержать контратаки защитников.
Первый выстрел раздался с рассветом пятого дня осады. Я дремал в командирской палатке, когда грохот разбудил меня и заставил выскочить наружу в одной рубахе.
Каменное ядро весом больше центнера пролетело над стеной и врезалось в казарму, проламывая крышу и верхний этаж. Из образовавшегося пролома валил дым — где-то внутри начался пожар.
— Все на позиции! — закричал я, хватая доспех. — Отвечать огнём!
Вторая глыба обрушилась на восточную стену, расколов зубец и засыпав камнями караульный пост. Крики раненых смешались с командами офицеров, поднимающих людей по тревоге.
Я взбежал на стену как раз в тот момент, когда третий снаряд просвистел в двух шагах от меня, снося деревянные щиты на парапете. Осколки камня больно полоснули по щеке, но я не обратил внимания.
— Децим! Где наши машины?
— Готовы к стрельбе! — отозвался инженер с соседней башни. — Приказывайте!
Я окинул взглядом вражеские позиции. Три тяжёлых требушета уже работали, методично обстреливая стену. Ещё две машины готовились к стрельбе — их расчёты заряжали снаряды.
— Огонь по требушету на левом фланге! — приказал я. — Все баллисты — по нему!
Четыре баллисты крепости одновременно выстрелили в указанную цель. Тяжёлые болты просвистели над полем боя, оставляя за собой свистящий след. Два попали в деревянные части машины, третий пролетел мимо, четвёртый угодил в щит, прикрывающий расчёт.
— Есть попадание! — закричал наблюдатель. — Повредили противовес!
Но вражеский требушет продолжал работать, хоть и с меньшей точностью. Его снаряд упал в центре крепости, разбив колодец и ранив несколько легионеров.
— Катапульты, зажигательными! — скомандовал я.
Две лёгкие катапульты выстрелили горшками с алхимическим огнём. Один горшок разбился перед вражеской машиной, залив землю пламенем, но не причинив ущерба. Второй угодил в защитный навес и вспыхнул ярким факелом.
— Есть! — радостно крикнул артиллерист. — Поджигаем их!
Но радость была преждевременной. Расчёт противника быстро потушил пожар, а машина продолжала обстрел. Более того — к работе приступили ещё два требушета, удвоив плотность огня по крепости.
Я понял — артиллерийская дуэль будет долгой и кровопролитной. У противника было больше машин, лучшие позиции и неограниченные запасы боеприпасов. Защитникам предстояло компенсировать количественное превосходство качеством стрельбы.
— Марк! — позвал я центуриона. — Собери всех лучших стрелков. Будем работать снайперски — по расчётам машин.
Следующие два часа прошли в непрерывном грохоте. Камни сыпались на крепость градом, разрушая стены и постройки. Защитники отвечали более редким, но точным огнём, стараясь поразить людей, обслуживающих вражеские машины.
К полудню результаты дуэли были смешанными. Противник повредил восточную стену в трёх местах и уничтожил несколько зданий, но потерял одну машину и понёс значительные потери среди расчётов. Мы израсходовали треть запасов снарядов, но сохранили все машины.
— Пока держимся, — сказал я Дециму, осматривая повреждения. — Но долго так продолжаться не может.
— Камней у них больше, чем у нас стрел, — мрачно ответил инженер. — Рано или поздно они нас перестреляют.
Я кивнул, понимая правоту его слов. Артиллерийская дуэль была лишь прелюдией к настоящему штурму. И к нему нужно готовиться прямо сейчас.
Полночь. Я лежал в высокой траве в двухстах шагах от вражеского лагеря, наблюдая за движением часовых. Рядом со мной затаились двадцать лучших легионеров крепости — добровольцы, согласившиеся на самое опасное задание за всю осаду.
— Помните, — шептал я, — цель не уничтожение, а максимальный ущерб. Подожгли что смогли — сразу отход. Никакого героизма.
Легионеры кивали, проверяя оружие и мешочки с зажигательными составами. У каждого было по три горшочка алхимического огня и по два факела. Задача казалась простой на словах и почти невыполнимой на деле.
Лагерь противника был хорошо охраняем. Частокол, дозорные, собаки — всё для того, чтобы не пропустить именно такие диверсии. Но я знал слабое место в любой обороне — человеческий фактор.
— Сейчас смена караула, — прошептал я. — Минут пять неразберихи. Это наш шанс.
Группа разделилась на четыре отряда по пять человек. Каждый получил свою цель и маршрут отхода. Связь поддерживалась условными сигналами — имитацией птичьих голосов.
Я повёл свою группу к самому крупному требушету, стоявшему в двухстах шагах от частокола. Машина была защищена навесом и охранялась четвёркой воинов, которые больше дремали, чем несли караул.
Добраться до цели оказалось проще, чем я ожидал. Часовые действительно были невнимательны — долгие дни осады притупили их бдительность. Мы подобрались к машине почти вплотную.
— Теперь быстро, — шепнул я. — У нас минуты три.
Зажигательные горшки полетели на деревянные части требушета. Алхимический огонь вспыхнул ярким пламенем, озарив окрестности. Часовые вскочили, крича тревогу, но было уже поздно — машина горела как факел.
— Отход! — скомандовал я.
Группа рванула к заранее выбранному месту в частоколе, где легионеры проделали лаз ещё днём. За спиной поднимался гвалт — противник понял, что подвергся нападению.
Вторая группа атаковала склад снарядов. Взрыв прогремел, когда диверсанты уже отбегали — кто-то из них попал горшком в бочку с порохом. Столб огня взметнулся на высоту в двадцать локтей, а ударная волна повалила несколько палаток.
Третья группа подожгла осадную башню. Сухое дерево вспыхнуло мгновенно, превратив многодневную работу в гору пепла за считанные минуты.
Четвёртой группе повезло меньше — их обнаружили слишком рано. Трое легионеров погибли в схватке с караулом, но двое успели поджечь мангонел и отойти.
— Все живы? — спросил я, когда группы собрались в условленном месте.
— Потеряли троих, — доложил Марк. — Но задачу выполнили.
Позади нас полыхал вражеский лагерь. Три крупные машины превратились в костры, склад боеприпасов взорвался, несколько палаток сгорело. Противник понёс серьёзный ущерб.
— Хорошая работа, — сказал я. — Теперь быстро домой,