Инженер задумался, прикидывая расстояния и сложность работ.
— Технически, возможно, но потребуется много времени и людей. Расстояние до их основных позиций — около километра. Даже при круглосуточной работе понадобится несколько недель.
— А если копать несколько туннелей одновременно?
— Тогда быстрее, но нужно больше людей. И есть риск, что противник обнаружит наши работы.
Я принял решение о начале масштабного подземного строительства. К команде копателей добавил всех солдат, имевших опыт земляных работ. Общая численность подземной команды достигла восьмидесяти человек.
Мой план предусматривал создание пяти туннелей разного назначения:
— Три диверсионных туннеля к артиллерийским позициям противника
— Один разведывательный ход к командному пункту «Серого Командира»
— Один туннель снабжения на случай длительной осады
Работы начались с максимальной скрытностью. Входы в туннели маскировались в подвалах различных зданий крепости. Вынимаемую землю тайно вывозили и рассыпали в заброшенных кварталах, чтобы не привлекать внимания противника.
Децим разработал хитроумную систему вентиляции, используя естественные перепады высот для создания тяги. В туннелях размещались масляные лампы в специальных нишах, дающие достаточно света для работы, но не производящие заметного дыма на поверхности.
Особое внимание я уделял звукоизоляции. Стены туннелей обкладывались мягкими тканями, а инструменты обматывались кожей для снижения шума. Команды получили строгий приказ не разговаривать под землёй громче шёпота.
Первые серьёзные результаты появились через неделю. Разведывательный туннель достиг позиций, с которых можно было слышать разговоры в штабе противника. Я лично спустился в галерею и провёл несколько часов, подслушивая планы врага.
То, что я услышал, было крайне ценным. «Серый Командир» планировал новый масштабный штурм через десять дней, собирался использовать новые осадные башни и готовил ночную атаку со стороны реки. Эта информация позволила мне заранее подготовить контрмеры.
Диверсионные туннели продвигались медленнее из-за большей глубины и необходимости обходить подземные препятствия. Но к концу второй недели первый из них достиг позиций вражеской артиллерии.
— Теперь мы можем нанести удар изнутри их собственных позиций, — доложил Децим. — Небольшая группа бойцов может выйти прямо под их катапультами и уничтожить машины зажигательными составами.
Я одобрил план. Была сформирована команда из двенадцати добровольцев под командованием центуриона Марка. Каждый нёс зажигательные снаряды и инструменты для саботажа.
Первую диверсию я проводил в новолуние, когда темнота обеспечивала максимальную скрытность. Группа бесшумно выбралась из туннеля прямо посреди вражеского лагеря, подожгла две катапульты и требушет, после чего благополучно вернулась подземным ходом.
Утром противник обнаружил сгоревшие машины, но не мог понять, как диверсанты проникли через охрану. Это посеяло панику и заставило удвоить караулы, что отвлекло значительные силы от подготовки штурма.
Туннель снабжения оказался наиболее полезным в долгосрочной перспективе. Он выходил к заброшенной ферме в двух километрах от крепости, что теоретически позволяло поддерживать связь с внешним миром даже при полном окружении.
В самых широких участках туннелей были созданы подземные склады с запасами оружия, продовольствия и медикаментов. Эти тайники могли обеспечить небольшую группу всем необходимым в течение месяцев.
К концу месяца подземная сеть крепости превратилась в настоящий лабиринт с общей протяжённостью более пяти километров. Я получил возможность наносить удары по противнику там, где тот меньше всего этого ожидал.
Успех подземных операций кардинально изменил характер осады. Теперь не только защитники подвергались постоянной угрозе, но и осаждающие должны были опасаться диверсий из-под земли. Психологический эффект был огромным — враги начали бояться собственной тени.
Глава 8
Новый день я встретил на стенах цитадели, наблюдая за рассветом, который окрашивал небо в кроваво-красные тона. За время непрерывных боёв крепость Железных Ворот превратилась из образцового военного поста в изрытую снарядами твердыню, но она всё ещё держалась. Камни стен почернели от копоти пожаров, зубцы крепостных башен были разбиты артиллерийским огнём, а рвы перед воротами завалены трупами павших врагов и защитников.
Я медленно обходил все оборонительные позиции, проводя утреннюю проверку состояния гарнизона. То, что я видел, одновременно вселяло гордость и беспокойство. Легионеры на постах стояли прямо, оружие содержалось в порядке, дисциплина не давала серьёзных сбоев. Однако мой внимательный глаз замечал признаки накопившейся усталости: лица осунулись, движения стали медленнее, а в глазах появилась та особенная тяжесть, которая приходит после недель смертельной опасности.
— Центурион Марк, доложите о состоянии второй центурии, — обратился я к одному из своих ближайших помощников.
— Так точно, господин! В строю семьдесят три человека из восьмидесяти. Четверо раненых вернутся в строй через неделю, трое — через месяц. Боеприпасов достаточно, оружие в исправности. Моральный дух высокий, — чётко отрапортовал центурион, хотя я заметил, как дрожали у него руки от напряжения.
Подобные доклады поступали от всех подразделений. Математика потерь была жестокой, но не критичной: из первоначальных четырёх тысяч пятисот защитников в строю оставались три тысячи триста человек. Сто пятьдесят убитыми, двести тяжело ранеными, ещё восемьсот получили лёгкие ранения, но продолжали нести службу. Для месяца непрерывных боёв против многократно превосходящих сил противника это были удивительно низкие потери.
Главной причиной успеха стала продуманная система обороны, которую я создавал месяцами. Глубоко эшелонированные позиции позволяли отражать атаки малыми силами, не подставляя людей под массированный огонь. Улучшенные укрепления выдерживали попадания тяжёлых снарядов, а система связи обеспечивала быструю переброску резервов в угрожаемые места.
— Лекарь Марцелл, как обстоят дела в госпитале? — спросил я, заглянув в переоборудованный под медпункт храм.
Пожилой медик выглядел измученным — он практически не покидал раненых уже долгое время. — Тяжёлых случаев становится меньше, господин. Ваши нововведения в тактике действительно сберегают жизни. Большинство ранений — лёгкие, от стрел и осколков. Серьёзных переломов и рубленых ран гораздо меньше, чем я ожидал.
Это тоже было результатом моей подготовки. Я настаивал на использовании защитного снаряжения даже в ущерб мобильности, а новые тактические приёмы позволяли избегать рукопашных схваток там, где можно было обойтись дистанционным боем.
Проверка запасов также показала положительные результаты. Продовольственные склады содержали припасы ещё на пять месяцев при текущем расходе. Боеприпасы тратились экономно благодаря точной стрельбе обученных лучников. Медикаменты расходовались строго по назначению, без излишеств.
«Мы можем держаться ещё полгода», — подумал я, завершая обход. Но я понимал — месяц был только началом испытаний.
* * *
Рассвет тридцать первого дня осады «Серый Командир» встретил подготовкой к новому штурму. Разведчики доносили о необычной активности в лагере противника — к атаке готовились не отдельные отряды, как прежде, а значительные силы.
Я стоял на главной башне, изучая в подзорную трубу перемещения врага. То, что я увидел,