Я начал падать, потеряв сознание от перенапряжения. Земля приближалась со страшной скоростью, но в последний момент меня подхватили невидимые руки. Олдрис применил заклинание левитации, мягко опустив меня на землю возле цитадели.
Маг Тьмы был побежден, демоническая армия уничтожена, но цена победы оказалась колоссальной. Я лежал без сознания, едва дыша, а мое тело покрывали магические ожоги от применения запретной техники. Жизнь моя висела на волоске — и только мастерство лекаря Марцелла и совместные усилия всех оставшихся магов могли спасти меня.
Когда новость о победе разнеслась по крепости, мои защитники впервые за семь месяцев почувствовали настоящую надежду. Самый страшный враг был мертв, а значит, у них появился шанс дождаться помощи. Но война еще не закончилась — впереди ждал последний акт трагедии, финальное противостояние с «Серым Командиром» и его армией смертных воинов.
Глава 17
Рассвет седьмого месяца осады встретил лагерь «Серого Командира» в лихорадочной активности. Я понимал — время работает против Домиция, и каждый день промедления приближает момент, когда имперские подкрепления всё-таки прорвутся к нашей крепости. Смерть Моргрима стала тяжёлым ударом по моральному духу армии пустошей, и только железная воля бывшего легата удерживала разнородные племена от бегства домой.
Стоя на полуразрушенной башне цитадели, я наблюдал, как в стане противника разворачивается подготовка к чему-то грандиозному. Повозки с материалами тянулись непрерывной чередой, воины точили оружие и чинили доспехи, а инженеры собирали последние уцелевшие осадные машины в единый кулак. Даже на расстоянии я видел напряжение в движениях людей — все понимали приближение решающего момента.
— Готовятся к последнему броску, — мрачно констатировал старый Олдрис, присоединившись к моему наблюдению. — Видишь, как подтягивают все резервы? Домиций собирается поставить всё на одну карту.
Действительно, наша разведка докладывала о прибытии к главному лагерю всех отрядов, которые до этого охраняли дальние подступы и поддерживали блокаду. «Серый Командир» стягивал абсолютно все силы для одного решающего удара. Это означало либо быструю победу, либо катастрофическое поражение — середины не предполагалось.
— Сколько у них осталось людей? — спросил я, пытаясь оценить масштабы готовящейся угрозы.
— По нашим подсчётам, около двенадцати тысяч боеспособных воинов, — ответил центурион Марк, подошедший с очередными донесениями. — Зима и болезни сильно проредили их ряды, но всё равно против наших семисот это чудовищное превосходство.
Я кивнул, мысленно просчитывая варианты. Математика была безжалостной, но за семь месяцев осады я научился превращать слабость в силу, а отчаяние в решимость. Главное было не дать противнику использовать численное превосходство одновременно, заставить атаковать по частям.
Весь день в лагере противника не затихала работа. Строились новые штурмовые лестницы, ремонтировались тараны, изготавливались фашины для засыпки рвов. Особенно активно работали кузнецы — звук молотов по наковальням доносился даже до стен цитадели. «Серый Командир» явно готовил что-то особенное для финального штурма.
К вечеру стало ясно — атака назначена на завтра. По традициям варварских племён, решающие сражения начинали на рассвете, когда боги могли наблюдать за подвигами воинов. Домиций, несмотря на имперское прошлое, уважал обычаи своих новых союзников.
Ночные костры в лагере осаждающих горели до самого утра — воины готовились к последнему бою всей своей жизни. Доносившиеся до стен цитадели звуки говорили о том, что «Серый Командир» мобилизует абсолютно все ресурсы, не оставляя ничего в резерве.
Я не спал, обходя позиции и наблюдая за приготовлениями противника. В свете костров были видны тысячи фигур, снующих между палатками и складами. Повара, обозники, даже раненые — все, кто мог держать оружие, получали задачи на завтрашний день. Это была тотальная мобилизация, когда в атаку бросается каждый человек, способный нанести хоть какой-то ущерб противнику.
— Они раздают оружие всем подряд, — докладывал вернувшийся разведчик. — Видел, как выдавали копья поварам и кинжалы носильщикам припасов. Даже женщины из обоза получили луки — видимо, будут стрелять с дальней дистанции.
Масштаб мобилизации поражал даже меня, видавшего виды в прошлой жизни. Противник готовился к такому штурму, после которого либо цитадель падёт, либо армия пустошей перестанет существовать как боеспособная сила. Компромиссов не предполагалось.
Особенно тревожили донесения о подготовке специального снаряжения. Каждый воин получал штурмовые приспособления — лестницы, верёвки с крючьями, мешки с землёй для засыпки рвов. Создавались отряды подрывников с алхимическими составами для разрушения особо прочных участков стен. Даже простые копья затачивались особым образом — для метания в защитников на стенах.
— Домиций применяет имперскую тактику тотального штурма, — размышлял я вслух. — Одновременная атака со всех направлений, чтобы не дать нам манипулировать резервами. Умно, но предсказуемо.
К полуночи в лагере противника установилась относительная тишина — воины отдыхали перед решающим днём. Но даже во тьме были видны огни в палатке командования, где «Серый Командир» проводил последние совещания с племенными вождями. Каждый получал конкретные задачи и участки для атаки.
Наша разведка донесла любопытную деталь — противник готовил не только штурмовые группы, но и отряды для развития успеха в случае прорыва. Это означало, что Домиций планировал не просто захватить цитадель, а полностью уничтожить её защитников, не оставив в живых ни одного свидетеля своего предательства.
Последней каплей стало сообщение о том, что в лагере готовят виселицы и колья для показательных казней. «Серый Командир» планировал публично расправиться с командирами гарнизона, превратив нашу смерть в спектакль для поднятия духа своих воинов. Это была война на уничтожение, где пощады не ждал и не планировал давать никто.
В подвале цитадели, за массивным дубовым столом, я собрал последних командиров гарнизона на наше финальное совещание. Свет тусклых факелов освещал изможённые лица людей, которые семь месяцев держали оборону против превосходящего противника. В их глазах я читал усталость, но не было и тени страха — только спокойную решимость выполнить долг до конца.
Я окинул взглядом собравшихся. Центурион Марк, потерявший за время осады половину веса, но сохранивший железную волю. Капитан стражи Октавий, чьи седые волосы стали совсем белыми от пережитого стресса. Инженер Децим с перебинтованной рукой — результат последней диверсии в туннелях. Лекарь Марцелл, который за месяцы превратился из толстячка в изможденного аскета, но не потерял профессиональной точности в движениях.
— Итак, господа, — начал я тихим, но твёрдым голосом, —