У меня похолодело внутри. Ислам? Он успел дотянуться сюда?
Кабинет начальника цеха был маленьким, заставленным бумагами. За столом сидел немолодой мужчина с усталым лицом.
— Садись. Тут к тебе человек приходил. Спрашивал. Говорил, что ты… нестабильная. Что у тебя проблемы с психикой и что тебе нельзя доверять ответственную работу.
Я сжала руки под столом.
— Это ложь. У меня есть справка… то есть, ее нет. Это клевета.
— Я так и подумал, — неожиданно сказал начальник. — Потому что я знаю этого человека. Это Камиль, юрист. Он известен своими грязными методами. И я знаю, за кем он работает. За Исламом.
Я остолбенела.
— Вы… вы знаете Ислама?
— Знаю. Мы одно время делали для него спецодежду для рабочих. Потом он нашел подешевле. Человек он… беспринципный. — Начальник откинулся на спинку стула. — Так вот. Я отшил этого Камиля. Сказал, что у нас тут не поликлиника, чтобы диагнозы ставить. И что работаешь ты хорошо. Но, девушка, будь готова. Они будут давить. Не здесь, так в другом месте. У них связи.
— Я понимаю. Спасибо вам.
— Не за что. Иди работай. И держись.
Я вышла из кабинета с смешанными чувствами. С одной стороны — у меня появился неожиданный союзник. С другой — угроза стала конкретнее. Они не остановятся. Они будут пытаться уничтожить меня в профессиональном плане, чтобы я осталась ни с чем.
Вечером я позвонила отцу. Рассказала.
Он долго молчал.
— Значит, война продолжается. Хорошо. Я поговорю с директором фабрики. Он мне должен один кое-какой долг. Чтобы тебя оставили в покое. А с Камилем… я разберусь. У меня на него тоже есть кое-что.
В его голосе снова зазвучала та самая сталь. Сталь защитника. Не судьи, как раньше, а защитника. Это было ново. И придавало сил.
Жизнь вошла в новое русло. Работа, общежитие, редкие звонки домой. По выходным я ездила в отчий дом. Мы с отцом мало разговаривали, но между нами возникло молчаливое понимание. Мы вместе переживали бурю. И это сближало.
Как-то раз, в одну из суббот, отец сказал за обедом:
— Руслан Беков звонил. Спрашивал о тебе.
Я чуть не поперхнулась водой.
— Обо мне? Зачем?
— Спрашивал, как ты. Говорил, что уважает твою стойкость. И… хотел бы извиниться лично. За то, что не разобрался сразу. Я сказал, что передам.
Я не знала, что ответить. Руслан Беков… тот самый человек, чью жизнь я чуть не разрушила своим письмом. И он извиняется передо мной.
— Передай, что не за что. Я сама тогда действовала… жестко.
Отец кивнул.
Через неделю, когда я была в городе, на мой новый телефон пришло SMS с незнакомого номера.
Алия, здравствуйте. Это Руслан Беков. Если не против, хотел бы встретиться. Как нейтральные стороны. Выпить кофе. Мне есть что вам сказать.
Я перечитывала сообщение раз десять. Встречаться? Зачем? Что он мог сказать?
С одной стороны — это риск. С другой — любопытство. И какое-то странное чувство… я ведь втянула этого человека в свою историю. Была должна ему хотя бы личное объяснение.
Я ответила.
Здравствуйте. Хорошо. Где и когда?
Он назвал время и место. Нейтральное кафе в центре, в людном месте. Это было разумно.
В день встречи я надела свое лучшее платье — простое, темно-синее. Надела бабушкино кольцо. Как талисман.
Он пришел вовремя. Высокий, крепкий мужчина с умным, усталым лицом. Он встал, когда я подошла к столику.
— Алия. Спасибо, что пришли.
Мы сели. Заказали кофе. Неловкое молчание.
— Я хотел извиниться, — начал он первым. — За то, что изначально не придал значения вашему первому сообщению. И за то, что ввязался в эту историю, не проверив все как следует.
— Вам не за что извиняться. Вы стали жертвой обмана, как и я. Только в другом качестве.
— Возможно. Но я мужчина. И глава семьи. Мне следовало быть внимательнее. — Он помолчал. — Ваш отец рассказал мне… детали. То, что вы пережили. Это достойно уважения. Не многие нашли бы в себе силы бороться.
Я покраснела. Не привыкла к похвалам от чужих людей.
— Мне некуда было деваться. Либо бороться, либо сдаться и исчезнуть.
— Вы выбрали правильно. — Он отпил кофе. — Я также хочу сказать… я прекратил все деловые отношения с Исламом. И сделаю все, чтобы в моем кругу о нем знали правду. Это, конечно, мелочь. Но это то, что я могу сделать.
Это было неожиданно. И очень важно. Ислам терял не только репутацию в глазах нашей семьи, но и деловые связи. Это был сильный удар.
— Спасибо. Это значит для меня больше, чем вы думаете.
Мы поговорили еще немного — о нейтральном, о делах, о городе. Он оказался интересным собеседником. Умным, без апломба. Чувствовалась его внутренняя сила и какая-то грусть.
Когда мы прощались, он сказал:
— Если вам когда-нибудь понадобится помощь — не обязательно материальная, а совет или просто поддержка — вы знаете, где меня найти. Я в долгу перед вами.
— Никакого долга нет. Но спасибо.
Я шла домой и думала об этой встрече. Мир, оказывается, не полностью состоял из предателей и лжецов. В нем были и люди вроде Руслана. Или начальника цеха. Или тети Зары. И Халида. Люди, которые протягивали руку, когда это было нужно.
Это открытие согревало. Оно не стирало боль прошлого, но давало надежду на будущее.
Вернувшись в общежитие, я обнаружила посылку. Небольшую коробку. Без обратного адреса. Написано просто — «Алие».
Я осторожно открыла ее. Внутри, на мягкой ткани, лежал тонкий серебряный браслет. Очень простой, почти грубоватой работы. И записка. Всего три слова.
От всего сердца. Халид.
Я взяла браслет в руки. Он был теплым, будто его только что сняли с чьей-то руки. Я надела его. Он сошелся на запястье идеально.
И в этот момент я поняла, что жизнь, какая бы она ни была, продолжается. Она не остановилась в ту ночь, когда меня выгнали. Она пошла дальше. Криво, больно, с потерями. Но она идет. И у меня теперь есть выбор — идти вместе с ней, спотыкаясь, но вперед. Или остаться на том темном пороге, где меня оставили.
Я посмотрела на браслет, потом на кольцо бабушки. Два металла. Два символа. Прошлое и настоящее. И, возможно, будущее.
Я вышла на балкон. Город зажигал огни. Где-то там был Ислам, плетущий новые интриги.