У Амира замерло сердце. Дубай. Мечта. Проект, за который он боролся последние два года. И отец всегда отнекивался, говоря, что он ещё не «созрел».
— Правда? — выдавил он.
— Конечно! — отец широко улыбнулся.
— Мужчина должен быть уверен, что в его доме всё в порядке. А с такой женой, как Фатима, ты можешь быть спокоен. Она создаст тебе такой тыл, что ты сможешь покорить любой мир.
Амир посмотрел на Фатиму. Она скромно опустила глаза, будто смущённая такой похвалой. Но в уголках её губ он увидел едва заметное, торжествующее напряжение. И всё стало ясно.
Это была её игра. Её стратегия. Она не просто изображала идеальную невесту. Она встраивалась в систему. Становилась незаменимой частью механизма семьи. Чтобы получить доступ к большему. Чтобы её «стартовый капитал» рос с каждым днём.
— Спасибо, папа, — сказала она тихо.
— Я буду стараться быть ему достойной опорой.
— О, я не сомневаюсь! — всплеснула руками Аида.
— Амир, ты даже не представляешь, какое сокровище нам подарил Аллах! Вчера Фатима уже звонила мне, советовалась по поводу благотворительного бала фонда. У неё такие свежие, гениальные идеи!
Амир почувствовал, как по спине бегут мурашки. Она не просто проникла в дом. Она проникла в доверие. За двое суток.
Он не выдержал.
— Фатима вообще полна сюрпризов, — сказал он, и в его голосе зазвучала опасная нотка.
— Прямо человек-загадка.
Фатима подняла на него свой ясный взгляд. В её глазах читался немой укор, притворная обида.
— Дорогой, я же тебе говорила, что у меня нет от тебя секретов. — Она снова повернулась к родителям, приняв вид немного огорчённой, но всепонимающей жены.
— Он ещё просто не привык, что о нём так заботятся. Мужчины же такие, правда, мама? Не привыкли показывать свои чувства.
Рашид громко рассмеялся.
— Верно, дочка! Он у нас суровый, как скала. Но мы-то знаем, что у него золотое сердце!
Амир смотрел, как его собственная семья, его цитадель, его последний оплот, одна за другой переходят на сторону противника. И противник этот сидел напротив, с невозмутимым видом доедая десерт.
Обратно они ехали в гробовом молчании. Как только лимузин тронулся, фальшивая улыбка сползла с лица Фатимы, уступая место холодной маске удовлетворения.
Амир не выдержал.
— Благотворительный бал? Дубай? Ты что, решила за год стать главой семейного совета?
Она медленно повернулась к нему. В тусклом свете салонного освещения её глаза казались бездонными.
— Я решила использовать возможности, которые предоставляет мне мой статус. Ты же не думал, что я буду сидеть в твоей золотой клетке и смотреть в окно? Ты получил то, что хотел — одобрение родителей, зелёный свет на свой проект. Я получаю то, что хочу — связи и влияние. Все довольны.
— Ты манипулируешь ими! Ты строишь им кукольный театр!
— Нет, — её голос стал твёрдым, как сталь.
— Я даю им то, чего они хотят. Идеальную картинку. Они счастливы. Ты добиваешься своего. Я добиваюсь своего. Это не манипуляция, Амир. Это симбиоз. Или тебя смущает, что я играю в эту игру лучше тебя?
Он не нашёлся, что ответить. Она снова повернулась к окну, закончив разговор.
Машина подъехала к их дому. Шофёр открыл дверь. Фатима вышла первой и, не оглядываясь, пошла к лифту.
Амир остался сидеть, глядя ей вслед. Он чувствовал себя не хозяином положения, а пешкой в чужой игре. Пешкой, которую только что передвинули на более выигрышную клетку, даже не спросив её мнения.
Он вышел из машины и медленно побрёл к дому. Война только началась, и первое сражение он проиграл вчистую. С разгромным счётом.
Глава 6. Незапланированная гостья.
Прошла неделя. Неделя ледяного перемирия, соблюдения дурацких правил и отточенного до автоматизма театра для родителей. Амир погрузился в работу, пытаясь заглушить внутренний хаос.
Он разговаривал с Лейлой каждый вечер, всё глубже запутываясь в паутине лжи. Её голос в трубке был единственным островком реальности, и от этого ему становилось ещё хуже.
В субботу утром он вышел на кухню за кофе. К своему удивлению, он застал там Фатиму. Она стояла у плиты, на которой шипели омлет и сосиски.
На ней были простые лосины и оверсайз свитер, и от этого она казалась почти беззащитной. Почти.
— Я подумала, что правила правилами, но биохимию не обманешь, — сказала она, не оборачиваясь.
— Запах жареного мяса по утрам стимулирует выработку эндорфинов. Может, снизит уровень твоего хронического раздражения.
— Ты что, на диетологии теперь специализируешься? — буркнул он, направляясь к кофемашине.
— Я специализируюсь на эффективности. А эффективность требует топлива. Твой омлет на столе.
Он с недоверием посмотрел на тарелку с идеально сложенным омлетом. Это было странно. Непривычно.
Они молча ели за кухонным островом. Тишину нарушал только стук вилок.
— Спасибо, — не выдержал он наконец.
— За омлет.
— Не за что. Это входит в мой стратегический план по поддержанию видимости цивилизованных отношений.
В этот момент раздался звонок в дверь. Они переглянулись. Никто не должен был приходить.
Амир нахмурился и пошёл открывать. Его сердце упало в ботинки, едва он взглянул в глазок. За дверью стояла Лейла. С сумкой для йоги через плечо, в лёгкой ветровке, и с такой светлой, радостной улыбкой, что ему стало физически больно.
— Сюрприз! — крикнула она, как только он открыл дверь.
— У меня отменили занятие, и я подумала… — Её голос замер, когда она заглянула за него и увидела Фатиму на кухне.
Улыбка медленно сползла с её лица. Радость сменилась замешательством, а затем — настороженностью.
— Амир? — её взгляд метнулся от него к незнакомой женщине в его доме.
— А я… я не знала, что у тебя гостья.
Фатима медленно подошла к ним. Она не выглядела ни смущённой, ни злой. Она выглядела… заинтересованно. Как учёный, увидевший редкий экземпляр бабочки.
— Амир, милый, ты не познакомишь нас? — её голос прозвучал тёпло и естественно, будто она была здесь полноправной хозяйкой.
Амир почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его мозг лихорадочно искал выход, любое plausible объяснение.
— Лейла, это… это Фатима. Сестра моего коллеги. Гостит пару дней, — он