– Произошло досадное недоразумение, – спокойно ответил Форстер. – У меня и в мыслях не было ничего дурного, я всего лишь хотел задать сэру Форту вопрос.
Форт угрожающе выпрямился в полный рост.
– Уведите его или вызовите полицию и передайте его в их руки. Я требую, чтобы его вывели отсюда немедленно. – Его щёки покрылись пятнами злого румянца, и Форстер невольно застыл, понимая, что упустил последний шанс добиться ответов.
– Кто вы такой? – потребовал вставший перед Форстером служащий. – Назовите себя.
– Давайте успокоимся, в самом деле, не стоит так… – начал было Форстер, но поскольку никто не был готов слушать его объяснения, ему оставалось только разочарованно вздохнуть и покинуть клуб.
– Знаешь, когда я говорила, что любви не страшны никакие преграды, я имела в виду немного не это. – Роуз устало посмотрела на прислонившегося к фонарному столбу Форстера.
Он намеревался без промедления покинуть Йорк после того, как Форт решил использовать всё своё влияние, чтобы отнюдь не галантно сопроводить его как можно дальше, но, к его ужасу, у «Жестяной Лиззи» были другие планы, и она сломалась прямо за углом джентльменского клуба. Договорившись о том, чтобы её отбуксировали для ремонта, Форстер понял, что у него с собой не было достаточных средств ни на билет на поезд, ни на гостиницу, и ему пришлось звонить Роуз.
– Я оставил машину за… – Из-за ближайшего здания показался Марвин и, заметив Форстера, тут же осёкся.
– Марвин.
– Форстер.
– И это всё, что вы можете сказать друг другу? – Роуз испустила тяжёлый обречённый вздох. – В самом деле, дорогие, вам не кажется, что ваш конфликт затянулся?
– Спасибо, что приехали, ещё и так быстро, – поблагодарил Форстер, но его признательность омрачила навязчивая попытка Роуз примирить его с Марвином. У него был долгий и крайне неудачный день, и в довершение всего у него разболелась голова: боль колко пульсировала прямо над левым глазом.
– Пустяки, – тихо ответил Марвин, считывая раздражение Форстера. Несмотря на разделившие их события и время, он всё ещё хорошо знал его. Лучше, чем кто бы то ни было, за исключением разве что Детты.
– Никакие не пустяки! – В голосе Роуз отчётливо слышалось негодование. – У нас ушёл почти целый день, чтобы добраться сюда на автомобиле, а тебе пришлось отпроситься с работы. – Марвин смущённо провёл рукой по затылку, а Форстер старательно избегал встречаться с ним взглядом, чувствуя, как стыд горячей волной спускается по его шее. Роуз припечатала: – Хотя бы угости нас ужином.
На Йорк опустились сумерки, заливая розовым светом вымощенные камнем улочки. Это напомнило Форстеру, что он уже несколько часов ничего не ел. Мысленно приготовившись к неловкому разговору, он кивнул.
– С радостью.
Глава 51
Форстер, Роуз и Марвин в напряжённом молчании шли по узкой улице Шемблз [85], провожаемые уставшими взглядами окон средневековых домов. Мысли Форстера продолжали неумолимо ходить по кругу, как старые часы, снова и снова обращаясь к Детте. Ей становилось всё труднее возвращаться в человеческий облик, и в его кошмары проник образ Детты, навсегда застрявшей в теле лебедя. Этот кошмар может найти воплощение в реальности, если только Форстер не выяснит, что скрывает Форт – а он явно что-то скрывает, иначе одно упоминание имени Ротбарта не вызвало бы такой яростной защитной реакции.
Роуз провела их в укромный уголок ресторана, стены которого, выкрашенные в модный оттенок изумрудной зелени, украшали изящные латунные светильники. Втроём они устроились в нише в глубине зала, его самой тусклоосвещённой части, и Форстеру на мгновение представилось, что он оказался в какой-то подводной пещере. Полёт фантазии было не остановить, и вот он уже вообразил, что рядом сидит Детта, его сказочная муза, что ближе к удивительным существам из мифов и легенд, чем к обычному живому человеку.
Он бы нарисовал их беседующими за столом, посыпанным золотым песком, и озорного краба, протягивающего клешню к баночке с солью. Вокруг них сновали бы крошечные рыбки с мерцающей бликами-искорками чешуёй. А Детта предстала бы в образе обитавшей в изумрудных глубинах речной девы, в глазах которой танцевали тени прошлого.
Но реальность не столь милосердна: Детты рядом не было. Вместо неё напротив него сидели Роуз и Марвин, ожидавшие, когда он удовлетворит их любопытство.
Когда появился официант, чтобы принять заказ, Форстер попросил только кофе по-турецки, отказавшись от еды – он бы не смог и кусочка проглотить, поскольку желудок внутри скрутился в узел: сначала он столкнулся с отчаянием от неудачной встречи с Фортом, а в довершение – с разочарованием из-за Марвина.
– Мне то же самое, – вздохнул Марвин и отложил меню на стол, по-видимому, разделяя состояние Форстера. Осознание этого принесло последнему некоторое удовлетворение: плохо не ему одному.
– Что для вас, мисс?
Форстер легко махнул рукой на меню.
– Не стесняйся, заказывай всё, что пожелаешь. Может, шампанское? Коктейль? – Пусть он не мог простить Марвина, пока не мог, он был как минимум обязан ему и Роуз за то, что поспешили ему на помощь.
Девушка задумчиво сжала и разжала пальцы, словно намеревалась что-то схватить. Форстер уже знал, что она выберет.
– Только пирожное с фисташками и лепестками роз.
Официант, кивком приняв заказ, собрал меню и удалился.
Оставалось только ждать.
– Что случилось? – первой не выдержала Роуз, нарушив повисшую тишину.
– Роуз рассказала, что у тебя возникли какие-то разногласия с некой влиятельной особой? Сэром Генри Фортом, кажется? – подхватил Марвин. – На кой чёрт он тебе понадобился?
– К чему тебе эта информация? – сквозь зубы процедил Форстер. – Выпытываешь подробности для своей следующей статьи?
Он уже и забыл, что упомянул в телефонном разговоре Форта, и теперь мог только злиться на самого себя – но всё же в меньшей степени, чем на Марвина. Стоило догадаться, что Роуз не пропустит такое мимо ушей.
– Мне очень жаль, – Марвин выдержал его взгляд, – я не осознавал, как много она для тебя значит, иначе я бы никогда…
– А, то есть разглашение конфиденциальной информации невинной девушки недопустимо только в том случае, если я в неё влюблён?
Официант принёс их заказ.
Форстер отхлебнул крепкий кофе, чёрный, как ночное небо. Марвин положил в свой стакан пару кусочков сахара и сосредоточенно размешал, его челюсть слегка подрагивала в это время. Роуз аккуратно откусила от своего пирожного – ломтика бледно-зелёного цвета, покрытого глазурью, измельчёнными фисташками и засахаренными лепестками роз. Не десерт, а мечта цветочной феи.
– Нет, это недопустимо в любом случае, – в голос Марвина