Марвин жестом попросил меню и усмехнулся:
– Что ж, раз мы всё прояснили, может, всё-таки поужинаем?
Глава 52
Охота на Ротбарта была в самом разгаре, но Форстер выделил время на поездку в пустующее поместье Детты, коридоры которого населяли призраки прошлого и скорби. Каждую ночь он засыпал в одиночестве, и сны переносили его к озеру, где балерина в серебристом платье кружилась в пируэтах, пока у неё не вырастали крылья, а нежная кожа не покрывалась перьями. Недели без Детты тянулись одна за другой, и он предпочитал занимать свои мысли и руки рисованием. Вскоре его студию заполнили законченные картины, и с холста на холст перетекал её образ. Одиночество сгустилось над ним удушающе плотным облаком, заполнило каждую комнату особняка, и куда бы Форстер ни пошёл, оно холодом преследовало его повсюду. Когда пребывание в одиночестве – непрерывном одиночестве – и отсутствие ответов доводили его до отчаяния, он выходил на прогулку к озеру.
Там по водной глади молчаливо скользила Детта.
Прошло пять месяцев с тех пор, как она превратилась в лебедя. Как оказалась заперта в теле птицы. Времена года сменяли друг друга, поочерёдно окрашивая мир в разные оттенки, как художник, рисующий радугу. И ни одним этим цветом Детта не могла полюбоваться. Весна расцвела розовыми лепестками оживших деревьев, волнующимся на ветру морем жёлтых нарциссов и тюльпанов. За ней пришло колышущееся маревом лето, такое жаркое, что даже лёгкий ветерок, приносящий с собой аромат полевых трав, казался волшебным благословением. Скоро лес окажется во власти огненных чар осени, и листья на деревьях покроются мандариново-оранжевой и гранатово-красной краской. А Форстеру исполнится тридцать четыре года. В прошлом году он отмечал смену месяцев, начав сохранять дары природы, которые приносил каждый их них – собирал жёлуди, на которых тонкой кисточкой изображал крохотных лесных фей, укрывающихся от дождя; засушивал самые красивые цветочные бутоны между страниц увесистых книжных томов, в основном «Анны Карениной», самой толстой книги в его коллекции; зарисовывал с натуры пылающие яркими красками осенние пейзажи. Все эти богатства он складывал в коробку, решив не показывать Детте, чтобы не вызвать печаль в её серо-голубых глазах.
И Марвин, и Роуз предложили Форстеру пожить у них на время расследования, надеясь, что он вернётся в Лондон. Но Форстер отказался. Ему нужно было быть рядом с ней. Стоя на берегу озера, он слушал плеск накатывающих на песок волн и не хотел уходить. Ему была невыносима мысль о возвращении в холодные комнаты особняка, где он поужинает и ляжет спать в одиночестве. Вместо этого он решил обойти вокруг всего озера.
Пробираться сквозь ветви и дикие заросли оказалось занятием весьма увлекательным и даже приносящим удовольствие. Добравшись до дальнего берега озера, Форстер оглянулся на поместье, на этого древнего стража, маячившего вдалеке, чьи стены хранили воспоминания о лучших – и худших – моментах его жизни.
Он провёл вечер на берегу, погружённый в свои мысли, глубокие и тёмные, как озеро перед ним. Дубы и тисы сомкнули над ним раскидистые кроны, сделав лес таким же таинственным и мрачным, как фон на картинах Рембрандта.
Детта продолжала неспешно покачиваться на волнах. Солнечные лучи путались в её перьях, подсвечивая их ослепительно-белым, в то время как Форстер смотрел на неё, онемев от страха, что не сможет найти Ротбарта вовремя.
Время было коварным существом, а он – его беспомощной добычей.
Внезапно ему в голову пришла идея. Он не дал себе даже тщательно обдумать её, как уже опустился на колени на берегу и начал голыми руками выдирать сорняки и крапиву.
– Прямо здесь? – Строители, которых Форстер нанял два дня спустя, с сомнением посмотрели на него, предельно ясно давая понять, что его внезапное решение жить у озера было, как он и предполагал, полным безумием.
– Да, всё верно.
Он осмотрел участок, заросший папоротником и сорняками, частично расчищенный им недавно вручную. Достав эскиз, набросанный обожжёнными крапивой руками, он обрисовал рабочим свой новый дом.
Всего за несколько дней сооружение начало приобретать очертания. Очень скоро оно превратится в небольшую деревянную хижину на толстых сваях на берегу озера. Она была хорошо скрыта от посторонних глаз и могла похвастаться длинным пирсом, что должен был позволить Форстеру приблизиться к Детте, пока она коротала месяцы своей жизни в лебедином облике. К кнехту он привязал маленькую вёсельную лодку, перед этим покрасив её в вишнёво-красный цвет. Пока он занимался лодкой, рабочие сложили камин, и при виде его Форстер сразу представил себе уютные зимние вечера у потрескивающего огня. Затем появились и большие окна, выходящие на озеро.
Когда строительные работы были завершены, Форстер зашёл в хижину и оглядел своё новое пристанище – простая, в деревенском стиле, с ярким сосновым ароматом, исходящим от древесины, она была похожа на покосившийся домик в глубине какого-нибудь сказочного леса. Вполне подходящий дом для мужчины, влюблённого в проклятую девушку-лебедь.
Он переехал в тот же день.
Теперь ему больше не придётся расставаться со своей возлюбленной.
Глава 53
Лето промелькнуло незаметно, как солнечный блик на крылышках стрекозы.
Форстеру нравилось наблюдать за его течением с пирса своего нового жилища, а не сидеть взаперти в поместье. Стоя на улице и набрасывая пейзаж, пока вокруг лениво кружил толстый шмель, выводя в воздухе узоры, Форстер размышлял, не являются ли сельские просторы родиной искусства. Было что-то такое в спокойствии и умиротворении природы, которые словно передавались и ему с шелестом возвышающихся над ним деревьев и журчанием воды.
Размеренный темп жизни нарушил раздавшийся во время очередного вечернего визита в особняк телефонный звонок.
– Форт попался на крючок, – в довольном голосе Марвина дребезжало предвкушение.
Пальцы Форстера сжались на трубке.
– Ты уверен? Мы не можем позволить ему с него сорваться.
– Надо отдать ему должное, он изворотливый как угорь, – зловещим тоном прокомментировал тот. – Не ожидал, что мне понадобится столько времени, чтобы раскопать на него что-нибудь. Но, как выяснилось, на старости лет Форт решил завести любовницу. Я отправил телеграмму, в которой просил его встретиться с нами в охотничьем домике Роуз завтра в полдень. Это гарантирует, что прямого выхода на тебя у него не будет. Если дела пойдут плохо, ни твоё имя, ни адрес никогда не всплывут.
Форстер с облегчением выдохнул.
– Марвин, спасибо тебе. Я твой должник…
– Не стоит, – беспечно ответил Марвин. – Пусть это будет плата за моё плохое