– Я бы не сказал, что не способен, просто никогда не проверял на практике.
Форстер колебался, подбирая слова. Выбранная им тактика не оказывала ожидаемого эффекта, поэтому, напомнив себе, насколько бледной выглядела Детта, когда он оставил её спящей в их постели, и как мало времени у них оставалось, он сменил её.
– Ты прав. – Он притворно нахмурился. – Магию, которую ты собирался применить, ты ранее не практиковал, и к тому же ты явно не так могущественен, как раньше. Вероятно, я сделал преждевременные выводы, предположив, что ты достаточно силён…
– Я могу снять проклятие, – перебил Ротбарт, бросив на Форстера недовольный взгляд исподлобья. – Не стоит делать из меня немощного старика, я обладаю такой силой, что вам не снилась даже в самых фантастических снах. Другое дело, что я не намерен жертвовать собственной жизнью, чтобы доказать это.
– Кто сказал, что твоя смерть неизбежна? – мягко возразил Форстер. – Разве что в случае, если ты не выполнишь договорённость.
– У вас не хватит духу убить меня. – Ротбарт бросил на него насторожённый взгляд. – Неважно, насколько сильно вы этого хотите или думаете, что хотите, на практике пойти на убийство вам не под силу. По своей сути вы не более чем снедаемый любовью мужчина.
– Может, ты и прав. – Форстер слегка наклонился к нему. – Но есть ещё кое-что, на что тебе стоит обратить внимание: совершённые тобой преступления остались безнаказанными.
– Тюремная камера лучше смерти.
– Кто сказал, что тебя ждёт тюрьма? Ты подозреваемый в деле о нескольких необъяснимых исчезновениях артистов, – парировал Форстер. – А за убийство выносят смертный приговор.
Ротбарт остался непреклонен, но его восковое лицо посерело.
– Я не убивал своих артистов, и нет ни одной улики, которая подтвердила бы эти обвинения.
– Невиновный не подался бы в бега, – сорвался Форстер. – А ты бежал не только от преследований полиции, но и от огромного долга, причём перед одними из самых влиятельных людей в стране. Перед людьми, чьё слово значит гораздо больше твоего. Неужели ты уверен, что они не захотят отправить тебя на виселицу?
Судя по молчанию Ротбарта, он знал ответ на поставленный вопрос и был ему крайне не рад. Форстер постарался скрыть своё удовлетворение.
– Если вернёшь мне мою Детту, я не сдам тебя властям и позволю вернуться в свой замок.
– Ладно. – Ротбарт нервно пригладил усы. – Тогда лучше всего сделать это на закате. Именно в это время завеса между мирами истончается, и в нашем мире проявляется чуть больше волшебства, чем обычно.
Форстер бросил взгляд в окно: с затянутых в облачные перчатки ладоней небес сыпались неисчислимые хлопья снега.
– Договорились. Встретимся сегодня на закате.
В его груди слабо шевельнулся страх перед испытанием, с которым вскоре столкнётся Детта.
Детта нашлась возле хижины, занятая лепкой снеговика. Она проткнула ему лицо морковкой, обозначая нос, как раз в тот момент, когда Форстер приблизился к ней.
– Я решила, что Джеффри будет нашим свидетелем. – Она водрузила на снежную голову, расположив под забавным углом, цилиндр из выцветшей ткани, и, уперев руки в бока, отступила на шаг, чтобы рассмотреть своё творение. – Он просто находка, согласен?
– Бесценная. – Форстер приобнял её за плечи. – Ротбарт решил, что самое подходящее время для снятия проклятия – на закате.
– Очень хорошо. – На губах Детты медленно появилась улыбка, сладкая, как карамель. – Тогда давай поженимся до захода солнца. Женись на мне, и тогда я не побоюсь снова подвергнуться чарам Ротбарта. – Форстер замер, не смея и мечтать о том, что правильно расслышал её слова. Улыбка Детты вдруг слегка увяла. – Только в том случае, если ты согласен жениться на мне так скоро, разумеется…
Форстер приник к ней в поцелуе и целовал до тех пор, пока губы Детты не приоткрылись с трепетным вздохом. Затем он подхватил любимую на руки и направился в хижину.
– Я готов жениться на тебе хоть каждый день, Одетта Лейкли, до скончания веков, пока не покинет небеса луна и не погаснут звёзды.
Глава 64
В тот день, начиная с полудня, в поместье царила суматоха: все спешили подготовиться к предстоящему свадебному торжеству. К счастью, буря утихла, и всё же Детта рассталась с целым состоянием, чтобы соблазнить доверенных лиц организовать празднование и в помещении, и на улице, невзирая на погоду. Форстер нырнул под тент в клубнично-красную и белую полоску, который пятеро рабочих медленно поднимали в бальном зале, затем увернулся от подноса с яблоками в карамели, который нёс на высоте его головы мужчина на ходулях, и добрался до телефона.
– Алло? Марвин? Это Форстер, – перекрикивая атмосферу хаоса, начал он. Организацией руководила Детта, которая выбрала ровно этот момент, чтобы пройти мимо и послать ему воздушный поцелуй. Мысли Форстера тут же разлетелись в стороны. На ней было облегающее шерстяное платье благородного оттенка, как листья вечнозелёных деревьев, которое дополняло помолвочное кольцо, и он не мог поверить, что ещё до наступления ночи она поклянётся принадлежать ему навеки.
– Форстер? Что, чёрт возьми, у тебя там за звуки на фоне? – Голос Марвина вернул внимание Форстера к зажатой в руке трубке.
Он прижал её плотнее, надеясь отгородиться от окружающего шума.
– Прости, здесь настоящий цирк, – сказал он, позволив себе блеснуть остроумием. – Послушай, Марвин, сегодня в особняке будет вечеринка, грандиозная и тематическая, как обычно. Приходите, ты и Роуз.
– Дружище, – Марвин низко усмехнулся, – ты кое о чём забываешь. За те месяцы, что ты прятался в своей хижине, нам стало несколько труднее передвигаться. До знаменательной даты осталась всего-то пара месяцев.
– Роуз хорошо себя чувствует? – встревожился Форстер.
– Превосходно, я бы сказал. – В тоне Марвина сквозила гордость. – Роуз настаивает, что, когда придёт время, ты станешь дядей. Она также твёрдо решила, что малышку назовут Мэриголд [90], и уже планирует для неё гардероб от парижских домов мод.
– Отличный план. – Форстер усмехнулся. – Что ж, в таком случае я пойму, если вы не сможете приехать, но должен сообщить: во время вечеринки мы планировали сделать объявление.
– Объявление, значит? – по тому, как это было сказано, стало ясно, что Марвин улыбался. – Признаю, заинтриговал. Раз такое дело, думаю, я смогу убедить Роуз нанести вам визит.
Они попрощались, и, вернув трубку на место, Форстер почувствовал, как его настроение приподнялось, практически воспарило в небо, туда, где красиво сияет молодой полумесяц.
Пока он продвигался по коридорам особняка, над его головой воздушные гимнасты прыгали мимо электрических люстр по натянутой под самым потолком