– Не торопитесь, мы работаем до последнего клиента.
Он сам не понял, зачем это ляпнул. Просто почему-то не хотелось, чтобы она ушла раньше, чем он закончит. За окном темень, сугробы и гололед.
– Дождетесь закрытия смены? – спросил он. – Я провожу.
– Не нужно. Я дойду сама.
– Что-то не так с десертом?
– Растягиваю удовольствие. Очень вкусный.
– Можно бестактный вопрос?
Она улыбнулась и кивнула на стул напротив.
– Бестактные вопросы лучше задавать сидя.
– Я вас часто вижу. Вы всегда приходите в обед и берете эспрессо.
– Экспрессо, – фыркнула девушка.
Кир, к собственному удивлению, слегка покраснел. Надо же быть таким болваном! Не мог оставить свои грамматические домогательства при себе?
– И сидите здесь одна, допоздна. У вас все в порядке?
У нее снова потухли глаза. На этот раз елка была ни при чем. Девушка как будто стеснялась ответить, и Кир уже готов был от нее отстать.
– Это длинная история, – наконец грустно произнесла она.
– Что ж… я совершенно свободен. Но попрошу подождать пару минут!
На этот раз он сварил для нее капучино. Эспрессо под вечер не слишком полезно для здоровья. А вот капучино из новогодней коллекции, с сиропом, взбитыми сливками, орешками и вафельными трубочками – то что надо. За весь день она съела один эклер, и, подумав, Кир положил на поднос два сэндвича с ветчиной.
– А тебе… то есть вам… – Она жутко покраснела, когда он принес кофе.
– А я кофе не люблю. Это традиция такая: управляющий кофейней не должен любить кофе. Тогда бизнес будет процветать. И ко мне можно на «ты». Я Кирилл, но друзья зовут меня Кир.
– А я Лера. Друзей у меня нет, так что можешь звать как хочешь.
Она с наслаждением откусила кусочек горячего сэндвича и зажмурилась. Голодная. Стало еще интереснее.
– Готов слушать захватывающую историю.
– Никакого блокбастера, на самом деле. Просто мне некуда идти. Поэтому я экономлю на обедах в школе и прихожу сюда. Беру самый дешевый кофе, чтобы не выгнали, и читаю. Вот и все.
– Звучит хреново.
– Как есть.
– Ты сирота?
– Не совсем. Живу у мачехи. Они с папой развелись, но папа крутой инженер, работает за границей, зарабатывает на квартиру и попросил ее за мной присмотреть. Отношения у нас так себе. Она меня ненавидит, считает, что я разрушила ее брак. Поэтому я вру, что готовлюсь к ЕГЭ, а сама сижу здесь. После Нового года вернется папа, я поеду к нему в Москву. Он уже купил мне билеты. Осталось совсем немного.
– Мачеха тебя бьет?
– Нет, – отмахнулась Лера. – Просто… с ней очень тяжело. Она говорит много обидных вещей. Постоянно кричит. Что бы я ни сделала, ей не нравится. Помыла посуду – плохо помыла, криворукая, помыла полы – имбецилка, сначала вытирают пыль. Вытерла пыль – рукожопая, переставила ее статуэтки и награды. Ну и так далее. Всем проще, когда меня нет дома.
– Я не знал. Извини, что нахамил сегодня.
– Ничего. Ты же был прав.
– Нет. Не прав. Тот, кого раздражают чужие ошибки настолько, что он грубит, не может быть прав. Я просто выместил на тебе злость от усталости. Клянусь, что больше не буду. Приходи, когда захочется.
Кир не мог не заметить, с каким наслаждением Лера пила капучино. Сэндвич, конечно, пришелся кстати, но именно новогодний праздничный тыквенно-пряный капучино с арахисом сделал ее счастливой. И в этот момент, глядя, как она смешно вытирает салфеткой с носа сливки, Кир понял: завтра Лера придет, и он снова угостит ее этим капучино, сэндвичем и десертом. А потом снова и снова, пока она не уедет от токсичной мачехи к отцу.
– Раньше я все время проводила в ТЦ. Бродила там, сидела на фудкорте с чаем. А как-то раз шла мимо витрины и увидела, как у вас красиво. Елка, гирлянды, все эти еловые веточки на столах, открытки в подарок к кофе… волшебство! Знаешь, тетя Марина ненавидит Новый год. Никогда его не празднует. Я и не помню, когда в последний раз мы ставили елку. А в вашу я влюблена.
Порой, чтобы начать любить свою жизнь, нужно взглянуть на чужую. Как бы ни мучился из-за своего неопределенного будущего Кир, он не мог представить себе полное отсутствие праздника. Дома они всегда ставили елку, готовили салаты, в новогоднюю ночь обменивались подарками, а однажды родные даже запустили для него, маленького Кирюши, настоящий салют. А это, надо сказать, две большие разницы: смотреть на чужой салют и на свой собственный.
– А приходи сюда, – вдруг вырвалось у него.
Лера подняла на него удивленные глаза.
– В каком смысле?
– В прямом. Приходи тридцать первого сюда. Прямо к открытию. Мы работаем до двух, а потом кофейня твоя. Сможешь сидеть под елкой, есть бутерброды и смотреть какую-нибудь киношку, у нас вон и телевизор есть.
– Прямо всю ночь?
– Ну да. Ты же ничего не натворишь? Не сломаешь и не украдешь. Я же вижу, что ты порядочный человек.
– Ты ужасно рискуешь! – рассмеялась она. – А если вся эта душещипательная история была придумана, чтобы обвести тебя вокруг пальца?
– Лучше сделать добро и оказаться обманутым, чем не сделать и оставить другого в беде. Так что? Хочешь провести новогоднюю ночь в «Магии кофе»?
– Спрашиваешь! Конечно хочу!
И в серых глазах вновь зажегся огонек.
* * *
Лера пришла к двенадцати. Кир даже заволновался: а вдруг не придет? Он потратил половину заработанного за месяц, чтобы подготовиться, а еще едва сумел объяснить родным, почему на этот раз проведет Новый год не дома. И про девушку не расскажешь, они с Лерой виделись лишь один раз, а скоро она и вовсе уедет в Москву.
Но наконец звякнул колокольчик, и в кофейню вошла Лера, стряхивая с шапки снег.
– Извини, опоздала. Тетя Марина велела помочь ей с уборкой. Нельзя отлынивать от домашних обязанностей, когда живешь в чужом доме. Но, по-моему, она вздохнула с облегчением, когда узнала, что я буду праздновать не дома.
– Проходи! – обрадовался Кир. – Раздевайся. Я принес тебе тапочки. Весь день в сапогах устанешь.
При виде забавных новогодних пушистых тапок Лера засияла ярче, чем елка.
– Зачем ты снял все украшения?
– Позже объясню. Сейчас сварю