– Вот, – протянула ему. – Подарок…
– Подарок? – переспросил он, взяв коробку. – Марципановые с шоколадной начинкой. М-м…
Его глаза лукаво блеснули, и я почему-то смутилась в десятый раз.
– Спасибо, – сказал Кир. – Знаешь, мне вечно дарят кучу всего, и никому в голову не придет подарить конфеты. – Он усмехнулся. – Ты первая.
– Это хорошо или плохо?
– А ты как считаешь?
– Ну… Учитывая, что мы спортсмены… Ты любишь быть первым?
– Однозначно.
– Я тоже. Пусть пока с соревнованиями не очень выходит, но хотя бы в чем-то. Так что… Да, это хорошо.
По его взгляду поняла, что ответ правильный. Так вот, а я искала, гадала… Дура! Он ведь нормальный, без звездной болезни. Самый лучший.
Мы вернулись в комнату, к столу. Кирилл убавил звук телевизора, и с улицы послышались радостные крики. То и дело хлопали петарды, гремели салюты. Кирилл опять наполнил наши бокалы. Открыл конфеты и, достав две, положил на раскрытую ладонь.
Ничего не говоря, я взяла одну. Мы молчали, глядя друг на друга, и это молчание было таким уютным, что я не понимала, почему так боялась подойти к нему.
– С Новым годом, – наконец сказал он просто. – Знаешь… Пожалуй, следующий Новый год я хочу встретить с тобой. И тот, что будет за ним. И потом…
– С кем встретишь, с тем и проведешь, не забывай.
– На то и расчет.
17
Бесснежная тоска
Эмма Рид
Смеркалось.
Я шла по сухому тротуару и глазела по сторонам.
В груди щемило от тоски. Хотела бы сказать, что ее причина мне не ясна, но, к сожалению, это не так. Мне было одиноко. Одиноко среди этих разноцветных сияний гирлянд; санта-клаусов, которые автоматически напевали небезызвестную рождественскую мелодию, и искусственного снега.
Сколько себя помню, я не любила зиму за ее кусачий ветер, за скользкие дороги. Темнело рано, светало поздно. Перманентная меланхолия. Она душила, сводила с ума и злила. Злила настолько, что иногда хотелось рыдать навзрыд. Каждый поход куда-либо заканчивался истерикой, когда я, с замерзшими ладонями и лицом, утирала рукавом куртки сопли и слезы. Временами болело колено – подвернула его, когда как-то выбежала из дома до магазина. В нашем районе лед был толщиной сантиметров пять, не меньше.
Новый год всегда был очень странным праздником в моей жизни. В какой-то степени неправильным.
Несколько лет подряд я ложилась спать, не дожидаясь боя курантов. Тогда я ненавидела этот праздник. Мне не нравилось, что с первого января жизнь будто бы «обнулялась», ведь это ложь. Проблемы тогда топили меня с головой, и я не верила, что жизнь станет лучше.
Самым запоминающимся праздник был в школе. В девятом классе, если быть точнее. Я переехала в новый город, завела там друзей и знакомых, а родители отпустили меня на всю ночь. Компания у нас собралась разношерстная, нескладная, но все мы учились в одном классе. Среди моих «союзников» была моя лучшая подруга Аня, которая, к сожалению, к нашей встрече уже изрядно выпила. Бывший с новой подружкой; «сладкая парочка» Валя и Дима – не отлипали друг от друга весь вечер; какой-то друг Димы и моего бывшего, самый неадекватный человек в группе, и еще один наш одноклассник.
Но даже такая компания, которая не была мне особо по душе, приносила удовольствие. Сам факт, что я ушла с ними на какую-то заброшку, приводил в восторг. Тогда и черный лес не пугал, и холода практически не чувствовалось. Ноги не уставали, следить за пьяной Аней было весело: не дать ей прыгнуть через костер, не дать скатиться в овраг вслед за другом Димы и бывшего.
В тот день я впервые по-настоящему напилась. Виски с колой смешали прямо в бутылке. Взрывали салюты на территории недостроенного лагеря, жгли бенгальские огни – Аня случайно чуть не сожгла свой рюкзак, но всем было весело. Еще мне пришло в голову поиграть с ней в прятки. Я заныкалась за какой-то разрушенной стеной и ждала, но Аня так и не пришла за мной. Она заболталась с новой девушкой моего бывшего, которую сама же ненавидела, – в пятнадцать это был настоящий удар в спину.
– Она хорошая, – бормотала Аня, когда мы уже шли домой. – Она мне шарфик завязала.
* * *
Я села на бордюр и достала телефон. Открыла галерею и пролистала до самых первых фотографий. Мысленно перенеслась на несколько лет назад, когда мы с Аней часто встречались и тусовались у меня дома – все-таки жили в соседних домах. Конечно, мы и по сей день общались, но теперь лишь переписывались несколько раз в неделю. Это давало совершенно другое восприятие человека, нежели живые встречи.
Вот мы, как истинные любители «снепчата», фотографировались с различными масками и снимали смешные видео, тут танцевали на аниме-пати в выпускном классе; на этой праздновали день рождения моего кота – вставили свечки в кошачий корм, и я, держа пушистика на руках, помогала ему «задуть» их. Вместе мы пережили много всего, но тот Новый год стал для нас первым.
Через год все повторилось. Тогда нас было всего трое: я, Аня и Коля, на тот момент мой парень.
Коля опаздывал (хотя тоже жил в соседнем доме), Аня опять напилась раньше меня, и я под грохот из салютов побежала к ней. Там ее брат дал мне рюмку водки, и больше в тот вечер я не пила. Никаких заброшенных лагерей или чего-то такого – просто гуляли по городу, ловили Аню, которой все хотелось убежать от нас по сугробам.
– Не лови ее, – говорил мне Коля, хватая за руку. – Она сейчас пару метров пробежит и упадет.
Так и было.
Потом помню, как мы с Аней в обнимку лежали в снегу. Коля настраивал фейерверк и не слышал нас. Разговор наш я не запомнила, но было очень уютно и тепло. Не физически, разумеется, штаны у меня промокли, я вся продрогла, пальцы онемели, но я не жаловалась – просто наслаждалась вечером с друзьями.
Кажется, это был второй и последний «активный» Новый Год в моей жизни.
Следующий мы праздновали с Аней