Юноша приветливо махнул ей, и, кажется, из ладони его посыпались сияющие снежинки. Санака заморгала, подавив естественное желание протереть глаза, и продолжила молча смотреть.
Незнакомец был высок и необыкновенно красив. В сгущающихся ранних сумерках от него исходило смутное сияние, будто в очень светлые, снежно-белые волосы были вплетены далекие звезды и призрачный лунный свет. Как и следовало ожидать, глаза оказались не менее странными – они походили на тонкий лед, под которым скрывается манящая темно-синяя глубина.
Рядом с юношей по снегу чинно ступал белый кот. Кот вел себя с поразительным достоинством и совсем не обращал внимания на свежевыпавший снег, как полагалось бы животному. Словно услышав ее мысли, белый кот сделал несколько радостно-игривых прыжков по сугробам и пристально глянул на Санаку огромными голубыми глазищами, подозрительно похожими на глаза его хозяина. Дескать, ну что, довольна?
Санака замерла на месте, не зная, что и думать. Что этот молодой человек делает в такой глуши, да еще и в снегопад? Что за абсурдный выбор времени для прогулки? Может, он обычный хикикомори [34] – висит на шее у престарелых родителей да косплеит персонажей аниме? Впрочем, на неуверенного в себе инфантильного переростка загадочный незнакомец похож не был, напротив, создавал очень благоприятное впечатление.
– Заблудились? Помощь требуется? – доброжелательно осведомился он. – Похоже, вы не из этих мест, а я, напротив, знаю лес как свои пять пальцев. Меня зовут Юкио.
– Санака, – растерянно представилась она, поклонившись.
– Приятно познакомиться, Санака-доно.
Услышав старомодный, чрезмерно учтивый именной суффикс – доно, каким в былые времена показывали большую значимость в глазах говорящего, Санака окончательно смутилась и от неловкости рассмеялась. Излишне почтительное обращение немедленно возвысило ее над собеседником и тем самым поставило в неудобное положение: так смиренно, к примеру, обращались слуги к членам семьи своего господина…
До сей поры Санака никогда не встречала употребление именного суффикса – доно где-либо, за исключением исторических дорам. Впрочем, иногда его еще использовали в официальных документах: кажется, в университетском дипломе ее поименовали именно так. В любом случае Санака не предполагала, что однажды услышит подобное обращение от живого человека в реальной жизни.
Надо заметить, одновременно это был тот самый случай, когда чрезмерная вежливость могла быть сочтена иронией или даже скрытой насмешкой. И хотя странный молодой человек казался совершенно серьезным и искренним в своем подчеркнутом уважении, понять его намерения было трудно.
– Юкио-сан не замерз? – на всякий случай нейтрально-вежливо обратилась Санака. – У меня есть немного горячего питья и сладости в дорогу.
С поклоном она протянула ему маленький термос с чаем и немного прихваченного с собой печенья. Юкио удивленно посмотрел на нее, и взгляд его просветлел.
– Благодарю. Санака-доно очень добра.
Реальность тем временем становилась все более зыбкой и ненадежной, теряя привычные очертания и границы. Снег почти прекратился, и окончательно стемнело. Санака оглядела себя и с изумлением обнаружила, что и сама одета в традиционное зимнее кимоно-фурисодэ [35] с длинными вышитыми рукавами и в меховую накидку. От необычного открытия захватило дух.
– Это сон? – озадаченно спросила Санака, когда к ней вернулся дар речи.
– Конец года – время чудес, – хитро усмехнулся в ответ Юкио. – Разве Санака-доно не верит в зимние сказки?
– Я бы не прочь поверить. – Санака развела руками в извиняющемся жесте. – Но моя жизнь скучна, и, увы, в ней не происходило чудес – ни зимой, ни летом.
– Я подарю тебе новогоднее чудо. Хочешь? Только сначала пообещай мне кое-что.
– Пообещать?
– Да, – подкупающе прямо заявил Юкио, глядя на нее смеющимися глазами. – Уже очень давно я не ел новогодние кагами-моти [36]. А какой праздник без традиционного угощения? Чтобы приготовить его, обязательно нужен помощник, но в здешних глухих местах осталось так мало людей… Поможешь мне, Санака-доно?
Санака вспомнила традиционный способ приготовления кагами-моти: действительно, пока один тяжелым деревянным молотом разбивает в ступе клейкий рис мотигомэ, второй между ударами быстро переворачивает его. Дело достаточно опасное, трудоемкое и требующее сноровки.
Вручную их теперь почти не готовят, обычно покупают фабричные, а потому Санака осторожно поинтересовалась:
– Разве в Юдзаве негде купить готовые кагами-моти?
– И поднести божествам магазинные? – немало удивился Юкио, глядя на нее как на болезную. – Приготовленные без души?
Санака смешалась. В конце концов, в словах Юкио была доля истины: изначально кагами-моти несли в себе сакральное значение, а уже во вторую очередь были лакомством. Кроме того, они считались не просто лакомством, а самым известным новогодним угощением, без которого даже сложно представить себе японский Новый год… Санаке стало жаль огорчать Юкио, и она согласилась:
– Конечно, я помогу. Обещаю.
Юкио заметно повеселел. Поклонившись в знак признательности, он взял ее за руку и повел за собой. Санака подивилась естественности этого жеста и сейчас боялась дышать, чтобы ненароком не разрушить атмосферу внезапного хрупкого доверия, возникшую между ними двумя, еще совсем недавно бывшими незнакомцами. Снег покойно поскрипывал под ногами.
Явно довольный ее согласием, Юкио воодушевился и на ходу возвышенно продекламировал нараспев:
Горы без края, где птиц оборвался полет. С тысячи троп исчезают людские следы. Лодочник старый в бамбуковой шляпе, в плаще Снег одиноко удит из холодной воды. [37]
После этого он замолчал и надолго погрузился в свои мысли. Санака ошарашенно подняла глаза и украдкой заглянула ему в лицо. Конечно, строгое совершенство классической китайской поэзии все они изучали в школе, но… занятие это было настолько занудное, что редко кто мог припомнить, а тем более без подготовки процитировать наизусть изящные, но сложные мысли древних.
Санака задумалась, с трудом воскрешая в памяти школьную программу по литературе. Снег – красивый и глубокий образ одиночества, и озвученная Юкио снежная сцена с одиноким рыбаком немедленно встала у нее перед глазами. Все-таки насколько удивительными людьми были древние! Всего несколькими словами, несколькими штрихами они умели легко и точно передать как внешние пейзажи, так и откликающееся им внутреннее состояние. Современному человеку, увы, это более не под силу.
Так в молчании, втроем с котом, они брели по заснеженному лесу и наконец вышли к