– Разделить? – Фейри любопытной птицей наклонил шею; длинные волосы струились на его плечи блестящей чёрной водой. – С теми, кто не даёт к себе даже приблизиться?
– Мы не хотели оскорбить тебя, о Дивный Охотник. Но вчерашний гость не проявил к хозяину дома должной учтивости, – пропел Льюис под стать собеседнику. – Наш долг перед богами – не допустить, чтобы подобное повторилось, особенно в священные ночи Йоля.
Гость с Той Стороны прошёл к столу. На нём ждали бутылка хереса и половинки традиционных пирожков с сухофруктами, надломленных рукой ростовщика; под ним, в мисках на полу, – три цельные куриные тушки. Всё, что Льюису удалось спешно раздобыть в ближайших лавках, пока те не закрылись. Оставшиеся половинки пирожков покоились в тарелке на коленях Скрэпера, и, подчиняясь знаку Льюиса, старик дрожащей рукой потянулся за одной из них.
Смерив жгучим взглядом еду, огонь в камине и троих мужчин в трикветре, фейри взял угощение тонкопалой рукой. Опустившись в кресло, закинул ногу на ногу. Плащ из живой зелёной листвы шуршащей волной покрыл потрёпанную гобеленовую обивку; псы бледными молниями скользнули к мискам, и комнату наполнил звук рвущейся плоти и хруст костей.
Скрэпер торопливо запихнул пирожок в рот одновременно с тем, как выпечки коснулись уста фейри, – и только Гэбриэл услышал, как сквозь губы Льюиса с лёгким присвистом вырвалось затаённое прежде дыхание.
…приняв от Скрэпера надломленный им хлеб под его крышей вместе с ним, фейри подпал под действие законов гостеприимства. Он – гость, ростовщик – радушный хозяин, которому не должно вредить. Старый как мир гейс, который древние существа не смеют нарушить.
– А я-то намеревался устроить деду весёлую прогулку по городским улицам. Показать ему всю красоту Йоля, которую он так старательно не видит, – проглотив кусок, проговорил гость с сожалением. – Ваши украшения в этом году диво как хороши, а мои псы скучают по доброй погоне.
– Твоя охота продлится ещё много ночей, о Дивный, – не дрогнув, откликнулся Льюис. – Уверен, в одну из них тебя и твоих псов ждёт славная добыча.
– И её вам будет не жаль, в отличие от этой пропащей душонки? Особенно тебе, неразговорчивый юнец с печатью нашей крови на лице?
В комнате был только один человек, в жилах которого текла кровь фейри. А не ответить, когда подобные существа к тебе обращаются, – оскорбление: это Гэбриэл помнил и без Льюиса.
– У нас искали помощи, о Дивный Охотник. Наш долг – помочь. Мы чтим наши обязанности и законы, как вы чтите ваши, – медленно проговорил Гэбриэл, кинув быстрый взгляд на напарника и считав едва заметное движение подбородком как одобрительный кивок. – Если нам доведётся встретиться вновь и твоя жертва попросит меня о заступничестве, я вступлюсь за неё. Если это случится там, где я не услышу её мольбу, не в моей власти тебе помешать.
– А ты считаешь себя способным мне помешать? В открытом бою, без пряток в защитном круге?
Голос фейри змеёй проскальзывал в уши, вкрадчивый и прохладный, как талая вода.
– Это покажет только наш поединок, Дивный Охотник. Я вступлю в него лишь ради чужой защиты, но, если придётся, я не буду его избегать.
Гость усмехнулся, позабавленный или удовлетворённый ответом – не понять. Отправил в рот ещё кусок пирога: обычная выпечка из обычной булочной дико смотрелась в пальцах, будто отлитых из стекла и тумана. Чудное, должно быть, со стороны выходило зрелище: ростовщик, Охотник, Инквизитор и фейри посиживают у камина, угощение на столе, огонь трещит – ни дать ни взять праздничные посиделки старых друзей…
– Вы оказываете этому человеку дурную услугу, псы Инквизиции. Я уйду, но завтра явится тот, от кого вам не откупиться угощением. Он придёт за душой, одной или другой, – сказал гость, пока собаки дожирали последние куски мяса, оставляя от куриных тушек только кровь на полу. – Мои гончие были голодны, но не этим человеком они сегодня утолили бы голод. Уговор на его счёт был иной. Признать вину – его единственный шанс спастись, и на это остались всего ночь и день. После на века ему быть тварью, которой вы пугаете детей, на века не знать покоя, веками мчаться по мирам, нагоняя наших псов и наших коней.
– Вину перед кем? – вскинулся Гэбриэл.
– Если я скажу, будет неинтересно. – Гость посмеялся – тихо, весело, жутко. – Впрочем, если вы правда вознамерились его спасти, мы внакладе не останемся. Мы всегда возьмём своё. – Пирог вконец исчез в его рту – и, отряхнув ладони от крошек, фейри поднялся на ноги, стремительно и гибко, как разогнувшаяся юная веточка. – Благодарю за угощение и тепло твоего очага, Джонатан Рэндалл Скрэпер. Сегодня можешь спать спокойно… напоследок.
Псы неслышно следовали за Гостем с Той Стороны, пока тот шествовал к выходу, словно к тронному возвышению. Краем глаза Гэбриэл заметил, как чуть ссутулился Льюис, позволяя себе расслабиться – в отличие от него самого.
Не зря.
Метательный нож сверкнул в воздухе алым сполохом. Будь у Гэбриэла чуть больше времени, не будь он напряжён, как пружина, он бы вспомнил – трикветр остановит не только Дивных, но и их оружие… Но тело среагировало раньше разума, вскинув револьвер и спустив курок.
Выстрел. Звук, с которым пуля врезалась в медь, сбив лезвие с траектории. Звяк, с которым нож запрыгал по полу, – и звон в ушах как неизбежное последствие стрельбы в небольшом замкнутом помещении.
Ничуть не смущённый, гость поднял подбитое оружие. Воззрился на Гэбриэла через отверстие от пули, пробившей медь насквозь.
– Ты меткий и быстрый стрелок, Инквизитор. Наша кровь даёт о себе знать. – Ягодные глаза полыхнули неприкрытым одобрением, но Гэбриэлу сделалось холодно, а не лестно. – Если однажды мы снова встретимся, быть может, ты и вправду сумеешь мне помешать. Это будет… забавно.
Гэбриэл никогда не считал себя знатоком по разговорам с нелюдями. Но в этот раз без всяких подсказок понял, что единственное он может ответить.
– Если так будет угодно богам.
Дивный Охотник улыбнулся на прощание – и ушёл, забрав с собой тени, озноб и запах земли.
Они сидели безмолвно и без движения, пока внизу не хлопнула повторно дверь и не исчезло разлитое в воздухе ощущение чужого присутствия, душное и липкое, как пробуждение от кошмара.
– Ушёл, – шумно выдохнул Льюис, позволив себе подобие довольной улыбки. – Что он там говорил про вину? У вас есть догадки, мистер Скрэпер?
Тот молчал, обмякнув в кресле с полуприкрытыми глазами.
– Стало быть, как рассветёт, идём к племяннику? – не дождавшись ответа,