— Эй, герой!
Мордатый стражник в кожаном нагруднике поверх везинга вырос перед Фьольвиром и пихнул того в плечо. Стражник был пьян. От него разило вином. С левого бока, предвкушая развлечение, к нему пристроились еще двое. Эти скалились и смотрели веселыми мутными глазами. Пузатый торговец и один из кэров, высокий, с тонкими губами, не последний, видимо, человек в Хройтхельме.
Странность состояла в том, что все остальные словно не заметили выпада стражника и теперь старательно не поворачивали голов. Только речи в зале стали громче, зазвенели напряжением. Фьольвир услышал, как за его спиной какая-то женщина срывающимся голосом произнесла:
— Наш Офнир еще более-менее нормален, подарил нам город и ушел, не спрашивая награды. Так бы все боги…
— Эй! Тебе сказано!
Новый тычок был сильнее предыдущего. Фьольвир запоздало, на возврате, подбил чужой кулак.
— Что сказано? — спросил он.
Стражник наморщил лоб, видимо, не ожидая ни отдачи, ни вопроса. Его качнуло, и пузатый торговец подперев пьяному приятелю плечо, остановил крен.
— Ну-ну-ну, Эфген, — пробормотал он. — Мы еще никуда не уходим.
— Выдай ему, Эфген, — воинственно вздергивая подбородок, сказал кэр.
Один глаз у него был прищурен, а другой смотрел куда-то вбок от Фьольвира. Эфген, соглашаясь, кивнул.
— Ты…
Стражник замолчал, собираясь с мыслями. Глаза его остановились на Фьольвировом топорике.
— Давай, Эфген, давай, — теребил приятеля торговец.
— Ты же этот… герой? — сложно подвигав лицом, наконец спросил стражник.
— Не знаю, — сказал Фьольвир.
— А я, может, тоже!
— Тоже герой?
— Да! Я волка… волка… — стражник уронил голову на нагрудник, то ли вспоминая, то ли решив вздремнуть.
— Эфген!
Торговцу пришлось дернуть его за ухо.
— Да, — очнулся стражник, отпихнув приятеля мощным плечом, — волка я убил! Голыми руками! Задушил!
Он вытаращился на Фьольвира.
— И что? — спросил Фьольвир.
— Надо выяснить, кто сильнее!
— Зачем?
Стражник нахмурился.
— Он издевается над тобой, Эфген, — оповестил его кэр.
— Да, Эфген, — поддакнул торговец, — он не похож на героя. Герои, чуть что, лезут в драку, чтобы отстоять свое имя. А этот — не настоящий.
Стражник взревел.
— Ты — ы!
Он вновь попытался ткнуть в соперника кулаком, но Фьольвир уже был начеку и отступил в сторону. Промахнувшись, стражник не устоял на ногах, собственное движение закрутило его винтом, и как ни старались его приятели предотвратить неизбежное падение, цепляясь за полы везинга, Эфген рухнул.
На мгновение стало тихо. Потом стражник, завозившись, со вздохом перевернулся на спину.
— Не… не убедил! — сказал он, раскинул руки и захрапел.
Фьольвир почти миновал «поле сражения» со спящим, когда кэр, сведя глаза в одну точку, неожиданно спросил:
— Как же ты уцелел?
— Что? — остановился Фьольвир.
Шелестящий, задумчивый голос подействовал на него, как якорь.
— Кааряйны не могли никого пропустить.
— Как видишь, пропустили.
Кэр покивал.
— Да-да, припоминаю, тебе вскрыли правый бок, там, у частокола… И стрела была у тебя в спине…
Фьольвир шагнул к говорящему.
— Ты был там?
Кэр скривил тонкие губы.
— Ко мне обращаются кэр Йотан Лонгленн. Уважительно — высокородный кэр. Только так.
Фьольвир, не вполне отдавая себе отчет, поймал мужчину за ворот платья.
— Мне плевать! — выдохнул он. — Ты был там?
Кэр улыбнулся, приближая лицо.
— Конечно. И пил кровь твоих родных. А твоя жена… Ах, как она кричала! Каждый кааряйн почтил ее своим вниманием. Она отправилась в Тааливисто с лоном, полным чужого семени.
— Вот как?
— Да!
— Что ж, высокородный кэр…
Топорик сверкнул в руке Фьольвира.
— Не — ет! — услышал Фьольвир крик Унномтюра.
Но было уже поздно.
Глава 7
Лезвие вошло в шею кэра на целый палец, перерубая жилы и мышцы. Кровь брызнула высоким фонтаном, но к удивлению Фьольвира, не спеша опадать, поплыла по воздуху, как по невидимому водоводу, через головы в густую темноту за креслом правителя. Можно было поклясться, что ни одна капля не упала на пол.
Торжествующий хохот рассыпался по залу. Мгновение — и ему уже вторили все собравшиеся. Смеялись Фьольвиру в лицо. За креслом правителя распускал лепестки алый цветок тонкого пути. Хохочущие стражники выстроились на возвышении, преграждая к нему путь.
Кэр упал, но кровь из него все также продолжала струиться вверх. Тонкое лицо заострилось, сделалось пепельным. Глаза запали в глазницах.
Фьольвир стоял неподвижно.
— Ах, Хэн тебя забери и перемели в прах!
Унномтюр, объявившийся рядом, вырвал окровавленный топорик из рук спутника.
— Он про Хейвиску… — прошептал Фьольвир.
— Конечно! — сверкнул острыми зубами Унномтюр. Он вновь был в своей привычной ипостаси с пронзительными синими глазами. — Мтаг не мог здесь никого убить. Ему нужно было, чтобы ты…
— Я? — заморгал Фьольвир.
— Ну, ты же у нас — герой!
— Но Хейвиска…
— Что Хейвиска? Очнись! Она уже мертва, арнасон! Что ж ты введешься, как рыбак перед озерным ваэном.
Фьольвир оглянулся. Вокруг кривлялись, смеялись, жмурились, взмахивали руками люди. Казалось, им нет никакого дела ни до Фьольвира, ни до мертвеца.
— И что теперь? — спросил он.
Унномтюр вздохнул.
— Теперь, боюсь, будет много крови.
— Но я не хочу! — запротестовал Фьольвир.
Унномтюр фыркнул.
— Удивляюсь тебе. Зарубил человека ни за что, и вдруг — не хочу. Вон лежит твой кэр — попробуй оживи.
— Это была ошибка.
Унномтюр посмотрел на Фьольвира.
— А я тебя не предупреждал? Ладно, держись за спиной.
— Прорубаться будем?
— Почти.
Фьольвир стиснул плечо спутника.
— Готов.
— Тогда пошли.
Но стоило им начать движение, как люди в зале прекратили хохотать, выпрямились и уставились на них. По мере того, как Унномтюр с Фьольвиром приближались к возвышению, в шорохе одежд и шарканьи обуви принялись перемещаться и они, оставляя между собой и гостями два, три шага пустоты, но сами сбиваясь все теснее и теснее. Кровь мертвого кэра тонким, алым, пересыхающим ручейком текла над ними. Кто-то то и дело всхохатывал. Звучало это жутко.
За пять шагов до возвышения Унномтюр остановился.
Люди выстроились перед ним, захватив ступени и все пространство у возвышения. На лицах их расцветали улыбки, но глаза были пусты и глядели сквозь. Стражники у кресла правителя, показывая серьезность намерений, обнажили мечи.
— Мтаг! — крикнул Унномтюр.
— Уо-хо-хо! — раздался из-за кресла веселый голос. — Кого я слышу? Ты, кажется, один из Йоруновых слуг?
— Возможно.
— Нет-нет, я видел тебя! — сказал Мтаг, не показываясь. — Ты был безмолвным и тихим. Как же ты уцелел?
— Не твое дело!
— Прятался между ног у своей хозяйки?
Унномтюр качнул головой.
— Ты хочешь разозлить меня?
— Хочу! — заявил Мтаг. — Очень хочу! Впрочем, о том, что Накки из-за отлучек Йоруна готова лечь в постель с любым, подвернувшимся под руку созданием, мы,