— О, братец!
Незнакомец вздернул своего напарника вверх.
— Пусти!
Фьольвир попытался отмахнуться, но незнакомец оказался сильнее. Он врезал Фьольвиру так, что тот задохнулся.
— Слушай меня, слушай, Маттиорайс! — щелкнули его зубы. — Ты хочешь в лодку? Хочешь в Тааливисто?
— Да, — прохрипел Фьольвир. — Да.
— А ты знаешь, кто дал вам Тааливисто? Кто возвел Хингаард йоргам? Кто построил Веххало сверигам и Тиенн хансам?
Фьольвир кивнул.
— Йорун.
— Почти. Хэнсуйерно по приказанию Йоруна, — прошипел незнакомец. — И как ты думаешь, что будет со всеми этими посмертными мирами, когда из изначальной тьмы выползут вахены? Ну? — Он встряхнул Фьольвира. — Скажи мне, арнасон. Не молчи. Или лучше я тебе скажу. Все исчезнет, Маттиорайс! Не будет ни Хингаарда, ни Тааливисто, ни прочих земель и городов. Ничего не будет. Даже памяти не останется!
— Но зачем им это?
Незнакомец захохотал.
— Потому что они — сама тьма, братец. Хаос. — В голосе его послышалось отчаяние. — Сила разрушения. Такова их природа. И боги сдерживали их, пока были.
Фьольвир качнул головой.
— Кажется, ты выбрал не того…
— Потому что мне не из чего было выбирать!
— Значит, у нас нет шансов.
— Есть! Шансы всегда есть. Думаешь, у меня были большие шансы поставить тебя на ноги, арнасон? Все, все, — незнакомец стиснул ладонями щеки Фьольвира. На пятне его лица впервые протаяли глаза, полные холодного, голубого огня. — Пойми, мы должны спасти мир, Маттиорайс.
Фьольвир зажмурился, не в силах смотреть на незнакомца, уж слишком пугающе тот стал выглядеть.
— А Тааливисто?
— Да. И Хингаард. И Веххало. И десятки других. Даже мир богов. А потом, я даю тебе слово, за тобой придет даже не лодка, а корабль.
— Лодки достаточно, — тихо сказал Фьольвир.
— Хорошо, — согласился незнакомец. — Лодка так лодка.
— Тогда надо… надо отнести Хейвиску к остальным.
— Да.
— Только я сам, я должен сам, — сказал Фьольвир. — А ты возьми Гайво.
— Кого?
— Пса.
Хейвиска была очень легкой. Даже накрытая расшитой фенрикой и зимним везингом, она все равно, что ничего не весила. Фьольвир мог бы нести и нести ее, крафур за крафуром, хоть до самого Тааливисто. Только, если подумать, в Тааливисто Хейвиске нет надобности в этом теле. Она только посмотрит и скажет: «Ради Йоруна, Фьоли, что тебе в голову пришло? Мне оно уже не нужно». И улыбнется. Улыбнется.
— Арнасон!
Окрик незнакомца заставил Фьольвира остановиться. Гора мертвецов на сломанной створке почему-то оказалась справа. Неужели он понес Хейвиске к заливу? Ох, дурак.
— Прости, — шепнул он жене.
Присев, он привалил тело Хейвиски к чьим-то ногам, к чьей-то голове, последний раз провел по волосам, коснулся век, губ. Тяжелый дух начинающей разлагаться плоти забивался в ноздри, туманил взгляд.
— Все, арнасон, все.
Незнакомец повлек его прочь.
— А где, где Гайво? — спросил Фьольвир.
— Я положил его с другой стороны.
— Ему же найдется место на Тааливисто?
Ответом Фьольвиру была грустная улыбка.
— Он с вечера уже там. Они все уже там, братец. А нам нужен огонь.
В руке у незнакомца появился факел. Он зашел в общий дом, где в очаге могли долгую ночь рдеть и не гаснуть угли.
— Ты еще хочешь вернуться сюда? — крикнул доброхот изнутри.
Фьольвир оглянулся. Частокол, избы, гора мертвецов. Земля, впитавшая кровь и боль людей.
— Не знаю, — сказал он. — Нет.
— Понятно.
Из проема общей избы через мгновение плеснуло красным. Рыжие, жадные отблески заплясали по бревнам. Незнакомец появился с горящим, капающим смолой факелом.
— Я или ты? — спросил он.
Фьольвир подумал.
— Я, — сказал он. — Это мой народ.
— Тогда держи.
Пальцы Фьольвира сжались вокруг факела. Трепещущим жаром обмахнуло лицо. Клокочущее пламя чуть не цапнуло за бороду.
— Осторожнее! — крикнул незнакомец.
Шаг, другой.
Фьольвир вдруг потерял Хейвиску. Только что видел, только что различал ее под нависающими руками, головами, тряпками, шел к ней — и вот уже не может отделить ее от остальных мертвецов, проложенных деревом и соломой. Словно то, что не позволяло ей смешиваться с ними, пропало. Но, может, это было и к лучшему.
Жди меня, родная. Я скоро, подумал Фьольвир и опустил руку.
Огонь прыгнул с факела. Через несколько мгновений гора загудела и затрещала. Потянулись дымки. Запахло мясом. Вязки сухой соломы брызнули искрами. Через мертвых людей пламя принялось прокладывать себе путь наверх, облизывая головы, выглядывая из подмышек и щекоча пятки.
Треск и жар набрали силу.
— Все, все!
Незнакомец потянул замершего Фьольвира от огня. Мертвецы шевелились и переворачивались, словно искали позы поудобней. Несколько досок упали вниз. Воздух гудел, дрожал и плавился. Запах стал невыносим.
— Пошли!
Незнакомец вывел Фьольвира за частокол.
— Ночью подморозит, — сказал он. — Нам нужно успеть выбраться из залива.
— И куда мы поплывем? — спросил Фьольвир, не в силах отвернуть голову от огня и дыма, клубящегося над крышами.
Незнакомец оскалился.
— К кааряйнам.
Глава 2
У бревна перед спуском к заливу их ждал тюк с одеждой. Размотав повязку, Фьольвир переодел штаны, натянул рубаху и крепкий, добротный, длиннополый везинг — все не родное, чужое. Потом подпоясался. Незнакомец передал ему топорик и нож. Следом из рук в руки перешли мешок с хлебом и мясом и баккель с водой.
— Пошли.
Незнакомец вооружился вторым топориком, сунул под мышку два коротких весла и по тропке принялся спускаться к воде. Фьольвир еще какое-то время постоял, глядя на зарево, встающее над частоколом, попытался пробудить в себе то ли боль, то ли сожаление, но не смог — внутри было холодно и пусто. Когда жадный, высокий язык пламени пожрал крышу общего дома, Фьольвир мотнул головой и пошел вслед за незнакомцем.
Мелкие окатыши заскрипели под кожаными свейками.
Ожидая его, незнакомец сидел на корявом бревне рядом с причальными мостками и сбивал носком ноги верхушки мелких волн. Пустое лицо казалось задумчивым. Берег темнел обломками и ветками. Одинокая лодка качалась на воде. Для двоих она была маловата.
Небо с севера затягивало стылой пеной. Над заливом низко пролетели зимние утки. К скорому снегу.
— Не потонем? — кивнув на лодку, спросил Фьольвир.
— Не должны, — сказал незнакомец, соскакивая с бревна на камни. — Забирайся. Я — за тобой.
На дне лодки поблескивала вода.
— Мы так можем сразу в Тааливисто, — сказал Фьольвир, усаживаясь на скамью на корме.
— И не надейся.
— Мне-то что?
— Лови.
Незнакомец кинул Фьольвиру одно весло и легко перескочил на лодочный нос. Лодка закачалась. Вода плеснула в борт.