‒ Мтаг?
‒ Угадал, ‒ донесся голос. Последовал хриплый, словно через боль выдохнутый смешок. ‒ Ты не совсем тугодум, герой.
‒ Мтаг!
С занесенным топориком Фьольвир и сам не сообразил, как оказался за перегородкой. Макафик был едва различим. Он казался комом белья, сложенным на полу в темноте. Белело только лицо с закрытыми глазами.
‒ Не подскользнись, ‒ прошептал макафик.
‒ Что?
Фьольвир не успел спросить, а нога его уже поехала. Хорошо, топорик вовремя врубился в доску перегородки и помог удержать равновесие. Мтаг фыркнул:
‒ Не упал, смотри-ка.
Фьольвир, зверея, подступил к нему.
‒ Что это? Масло? Ловушка для меня?
Лезвие просунулось к горлу лежащего. Лицо макафика качнулось. На белом трещиной проступила мимолетная улыбка.
‒ Кровь это, дурень. Моя кровь. Совсем свежая.
‒ Как ‒ кровь? ‒ нахмурился Фьольвир. ‒ Откуда?
Он повел ладонью рядом с Мтагом, каменная плита казалась жирной. В темноте было не понять, кровь это или что иное.
‒ Это что, когда я тебя ударил?
‒ Нет, дурень, ты мне ничего сделать не мог, ‒ ответил макафик, хрипло вдохнув.
‒ А кто тогда?
Все еще держа топорик у горла Мтага, Фьольвир оглянулся.
‒ Не ищи, ‒ прошептал макафик. ‒ Выше… там…
‒ Кто там?
Мтаг снова улыбнулся.
‒ Ты все же дурень.
‒ Ты мне можешь…
Фьольвир вспомнил о шкатулке и быстро, одной рукой, ощупал одежду макафика и пространство около него. Ничего. Песок. Тряпки. Щепки.
И кровь.
‒ А где шкатулка?
‒ У меня ее… никогда не было, ‒ сказал Мтаг.
‒ Как? Ты не ври! Я видел! ‒ Фьольвир затряс макафика. ‒ Ты должен ее отдать! Иначе тьма, ничто!
Тот сморщился.
‒ Хва… хватит. Больно.
‒ Где она?
Мтаг свесил голову.
‒ Ты хоть знаешь, где ты, герой? ‒ спросил он.
‒ В пустыне, ‒ ответил Фьольвир. ‒ Шкатулка! Шкатулка, Мтаг! Где она?
Макафик закашлялся.
‒ Да-а, ‒ произнес он, тяжело задышав, ‒ ты все-таки герой на скорую руку. Такие ‒ да, такие слегка туповаты. Если… ‒ Мтаг облизнул губы. ‒ Если при мне нет шкатулки, а сам я лежу в луже крови, что это значит, герой? Это значит, что шкатулка у кого-то другого, да? Доходит, герой?
‒ И кто это?
Фьольвир снова встряхнул макафика, и тот, харкнув кровью, скрючился у него в руках.
‒ Подумай, тупица из Бьеннтестада.
‒ Кто? ‒ закричал Фьольвир. ‒ Унномтюр? Неужели Унномтюр?
Мтаг вцепился ему в плечо. Красные глаза зажглись на белом лице.
‒ Никакого Унномтюра нет и никогда не было, ‒ сказал он. ‒ Ты сам ‒ Унномтюр. Все герои…
Макафик умолк.
‒ Эй!
Фьольвир испугался, что Мтаг умер, но тот, запрокинув голову от толчка, все же сморщился, и зрачки его красных глаз остановились на собеседнике.
‒ Ты понимаешь, как оно… ‒ пробормотал он. ‒ Никакого Унномтюра. Он только в твоей голове. Это как бы… ну, геройская привилегия.
‒ Врешь!
‒ С божественными силами не все могут сжиться сразу. Тогда и появляется Унномтюр. Или Хьернвалль. Или волшебный меч Тюртенфинг. Или… Не важно, кто появляется. Бог-помощник, видимый только тебе одному.
‒ Тогда кто меня заштопал?
‒ Ты сам, конечно же.
‒ И с Коггфаль… И с чудовищами тоже я сам?
‒ Да.
‒ Но ты же с ним разговаривал! ‒ крикнул Фьольвир. ‒ Все с ним разговаривали! Скажи, нет?
‒ Нет, ‒ выдохнул Мтаг. Резко обозначились морщины и острый нос. ‒ Я разговаривал только с тобой, бьеннестадец, а что уж тебе казалось…
Фьольвир мотнул головой.
‒ Но мы спорили! Он меня учил! Он бился вместе со мной! Он все рассказал мне! Откуда бы я узнал про шкатулку, про тебя, про богов?
Мтаг сплюнул кровью.
‒ Так и узнал, ‒ сказал он. ‒ Это же не со мной, это с тобой Унномтюр общался. Боги, знаешь, те еще затейники.
‒ Нет, постой! А тонкие пути? А способы их открыть?
‒ Дурень, ‒ прошептал макафик, закрыв глаза. Он оттолкнул Фьольвира. ‒ Все, дай мне сдохнуть.
‒ Так Унномтюра не было?
‒ Был. Был. Но в твоей голове, герой.
‒ Не понимаю, ‒ Фьольвир поднялся.
Он посмотрел вглубь башни, на устремленный вверх лестничный пролет, и вновь опустился на колени.
‒ Мтаг, ‒ коснулся он макафика. ‒ Эй. Я еще…
‒ Уйди, ‒ прошептал Мтаг.
‒ Я просто… А кто наверху? Ну, кто тебя?
Когда Фьольвир уже подумал, что ответа не дождется, макафик чуть повернул голову.
‒ Ключ ‒ четвертый. Значит, бьешься с самим собой. Я, видишь, был не так уж хорош…
В нем забулькало. Больше Мтаг не произнес ни слова. У Фьольвира же вопросов стало еще больше. Если с самим собой, захотелось узнать ему, значит, там, на одном из верхних ярусов, его ждет такой же Фьольвир Маттиорайс? Или его караулят там оба двойника ‒ его и Мтага?
И что с пятым ключом? Как он попадет к дверям тьмы? Появится ли Унномтюр или божественная помощь на этом закончилась? Как при необходимости вызвать его из своей головы? Или Мтаг соврал?
Фьольвир мысленно проклял всех богов. И ваэнов. Даже Аттитойне. За их глупость, за отсутствие ответов, за дурацкие ключи. Потом попросил прощения. Потом проверил выступ ‒ никакого колодца, сухая труха и остатки стрел. Потом собрался, стиснул рукоять топорика и шагнул к лестнице. Кто он, в конце концов? Герой. Тут уж ничего не поделаешь.
Ярусом выше имелись окна, и было не так темно, как в основании башни. Золотой жар узкими лентами дрожал на каменном полу. Кружилась пыль.
Фьольвир осторожно поднялся по ступенькам.
По стенам ярус был заставлен бочками под самый потолок, большинство из них рассохлись и треснули, содержимое давным-давно вылилось и высохло, но сладковатый дух масла и вина еще чудился, касался ноздрей. У свай в центре стояли несколько жаровен, лежала лавка. Видимо, здесь грелся караул.
Спрятаться двойникам было негде.
Фьольвир прошел ярус насквозь, от одной лесницы к другой, оберегая ноги от железа и острых щепок. Нанесенного ветром песка было не много. Разорение. Пустота. Очаг, столы и стулья встретили его выше. Белели остатки занавесей. Часть мебели была исступленно, яростно порублена, часть, похоже, развалилась сама, от времени. Окна были больше, и ярус дышал жаром, как сковорода.
Снова никого не найдя, Фьольвир задумался, стоит ли забираться дальше. Стиснув жердь, служащую поручнем, он вдруг подумал, что Мтаг, посылая его наверх, мог