— Он ждал? — в его голосе лед. — Челюсть ему сломаю. Пусть ждет с переломанной челюстью.
— Марат…
— Ты сказала, что он в прошлом, — давит он и взглядом, и тоном.
— Так и есть. Я не отвечала ему. Я даже не думала…
Он бросает мой телефон на стол.
— Отвечай ему. Отвечай, что счастлива. И блокируй.
— Именно это я и собиралась сделать, просто растерялась… — я соскальзываю с кресла, сбрасывая плед.
— Делай.
Я молча открываю контакт и делаю то, что планировала.
«Да. Счастлива. Думаю, нам стоит прекратить общение. Удали мой контакт из своего телефона, пожалуйста».
Марат видит это, но не смягчается, а вместо этого подходит и берет меня за подбородок.
— Смотри на меня. Только на меня.
— Смотрю…
— Я никогда не дам тебе развод. Никогда. Потому что я не могу без тебя, Дашка…
Он прислоняется лбом к моему, а затем горячо целует. Горячее, чем пески на сегодняшнем пляже…
Проходит еще секунда, и он поднимает меня на руки и несет в спальню. Шторы в спальне разлетаются от ветра, а комната пропитана солью и жаром его кожи.
Он целует меня так, будто хочет стереть все, что было «до».
Требует. Притягивает. Обжигает.
Страсть в его взгляде почти осязаемая, когда он шепчет мне на ухо:
— Ты моя. Навсегда. Поняла?
Я киваю.
Без слов.
Потому что только с ним я чувствую не просто любовь.
Одержимость. Привязанность. И свою судьбу.
И когда он укладывает меня на постель, покрывая мою кожу поцелуями, мне кажется, что я нахожусь в раю. Особенно — когда он оказывается внутри, рассыпая звезды в моих глазах и напоминая, что так хорошо мне может быть только с ним.
…Мы лежим в полумраке вот уже час.
Он на спине, я — на его груди, накрытая одной лишь его рукой.
— Я не вышел из дел, — вдруг произносит Марат. — До конца… не получилось.
— Я знаю, — шепчу в ответ.
— Прости.
— Я давно простила.
— Я сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной, Даша. Такого больше не повторится, клянусь. Я буду защищать вас до последнего вздоха, родная.
Рядом — море.
Где-то там — старые друзья, враги и прошлое, которого не стереть.
Но здесь, в этой точке — наше настоящее и будущее. И я Марату верю.
Я прижимаюсь к мужу всем телом, а он целует меня в висок и до рассвета признается мне в любви. Признается горячо, пылко, до тех пор, пока кровать не становится влажной и горячей как раскаленный песок.
Встречая рассвет на краю земли, приходится признать: развод с криминальным авторитетом не состоялся, зато состоялась любовь.