Дверь открывала ключом. Хотела пробраться домой как можно незаметнее. Разговор с бабушкой откладывала до момента задержания, но теперь поняла, что всё равно не готова… Может быть, завтра? Но всё сложилось иначе. Ба напугано встретила её в коридоре.
⁃ Софа, это что правда?
На глазах Сони в эту же секунду выступила влага, что сдерживала до сих пор, и, даже не задумываясь, откуда бабушке всё известно, кивнула, утыкаясь взглядом в ботинки. Груз, который она носила в себе полгода впервые свалился с плеч, и она почувствовала, что правильно поступила, написав заявление. Теперь бабушке можно было точно рассказать о случившемся. Теперь, когда Артём не сможет опорочить её имя своими мерзкими словами. И нет необходимости оправдываться, ведь его арестовали за изнасилование и всё и так понятно. Подняла на бабушку взгляд, заслонённый слезами. Дрожащие губы разомкнулись, чтобы рассказать всё, что пережила. Почувствовала себя глупой дурочкой, которая сомневалась в бабушке. Надо было сразу всё ей рассказать. Ба наверняка бы поддержала и всё не стало таким запущенным. Но старушка, не дав ей сказать и слова, вдруг спросила:
⁃ Ты что наделала?
Чем ввела Соню в состояние ступора.
⁃ Что? — не поняла она, решив, что поторопилась с выводами и бабушка, возможно, говорит о чём-то другом, но та быстро развеяла её сомнения.
⁃ Ты зачем заявление на него написала? — ком застыл в горле Сони. Но предположив, что ба просто не знает о причинах, заикаясь и глотая слёзы, скрывая особо неприятные моменты, начала рассказывать обо всём. Бабушка смотрела, сдвинув брови и сжав губы. Закончив, Соня подняла на неё глаза, поток слёз из которых никак не останавливался.
Бабушка стояла тёмная, как бетонная статуя, лицо замерло, как маска. Соня ждала поддержки, так хотела кинуться ей в объятия, но боялась пошевелиться, чувствуя какое-то отчуждение от близкого человека и словно в подтверждение этого бабушка хмуро, наконец, произнесла:
⁃ Ой, не знаю Софа… А чего ты тогда сама его обнимала, целовала, да защищала? — обвинила она и тут же объявила свою версию. — Поссорились? Скажи честно? Это же не дело в тюрьму-то садить за такое.
⁃ Я же говорю… — Соня никак не могла понять, почему после её рассказа бабушка так думает. Словно ничего не слышала.
⁃ Говоришь, говоришь… А я что-то ничего не соображу… — перебила она, хватаясь за сердце — Всё же зря ты с ним связалась! Сразу было понятно, ничего хорошего не жди, — ба поморщилась. — Ну, раздевайся, чего встала-то в дверях?
Соня подняла руку к собачке замка и потянула вниз, бездумно подчиняясь приказу. В голове стоял гул. Что она наделала? И бабушка в подтверждении этого продолжала:
⁃ Софа, Софа... Что теперь будет-то? — растерянно махала она головой, уставившись в одну точку. — Мне соседка сказала. У нее дочь в следственном комитете работает. Это же сейчас по всему району разнесётся. Что теперь про нас говорить все будут?
⁃ Про нас? — сглотнула Соня, из всего этого плюсом было, что от шока у неё перестали литься слёзы. — А про него? — едва слышно спросила.
⁃ Да что про него? Про него всё ясно. А ты теперь до конца дней своих изнасиловкой будешь ходить, и это ещё хорошо, а другие и вовсе скажут "сучка не захочет — кобель не вскочит".
⁃ Но я не… — она начала оправдываться, но вдруг отчётливо вспомнила, как сама ложилась под Артёма, хотя бабушка этого не заметила, продвигая дальше свои гипотезы:
⁃ Да кто там разбираться будет? Дружила с ним? Дружила. Зачем дружила-то? Зачем целовалась с ним? Я же сама видела. Меня-то не обманывай, — продолжала она. — Да и не только, видимо, целовались… тьфу ты, — она сморщила лицо, имитируя отвращение. — Что он тебя... всё время насиловал, что ли? А что же ты молчала тогда?
⁃ Он… он… — Соня снова почувствовала слёзы в глазах. — Он угрожал мне…
⁃ Угрожал? — бабушка сжала губы. — Ну, пусть даже если и так, — произнесла она, но веры в её глазах Соня как ни искала, не нашла. — Каждому то это не расскажешь. А люди, они знаешь какие злые, они… — договаривать мысль не стала, лишь причмокнула языком. — Ой, Софка, Софка, наворотила же ты. Как выпутываться из этого будем? Не знаю. Ой... - болезненно вздохнула. — Что-то мне нехорошо, — и разворачиваясь, чтобы уйти в комнату, махнула ей в сторону кухни. — Подогрей сама там еду, я пойду полежу… — а удаляясь, скорее себе чем ей, добавила. — Мне ж сегодня в ночную идти. Там пади уже тоже все знают…
Соня смотрела ей в спину, не двигаясь с места. Она так и стояла в пуховике с расстёгнутым замком. Безысходность. Чувство вины. И ощущение безумной ошибки полностью захватили её сознание.
Весь день она просидела в комнате, боясь выйти и встретиться с бабушкой, а когда та ушла, стало ещё страшнее. Начали появляться навязчивые мысли, что сейчас явится полиция и уличит её в обмане. Что наврала. Сама хотела. Артём её ни к чему не принуждал. А потом явится освобождённый парень. Злой, невменяемый и готорый выполнить все свои угрозы. Люди, вокруг будут тыкать в неё пальцем. Одни кричать изнасиловка, другие — врушка, а третьи — шлюха. И так по кругу до конца её дней.
Завибрировал телефон, вырывая из пугающих иллюзий. Илья прислал сообщение:
«Ты как?»
Соня судорожно стала набирать текст:
«Не надо было это делать. Я завтра пойду и заберу заявление. Я не хочу ничего этого».
От момента, как зажглись две галочки о статусе сообщения "прочитано" до того, как на экране появилась надпись о входящем звонке Ильи, прошло 5 секунд.
⁃ Да… — ответила дрожащим голосом, тут же сделав пару глубоких вдохов, пытаясь скрыть своё состояние.
⁃ Соня, что случилось?
⁃ Я хочу забрать заявление! — повторила отправленное, ещё не понимая, что ничего уже не исправить, о чём Илья ей ту же сообщил:
⁃ Нет, так не получится, — мягко, но твёрдо сказал парень. — Такие заявления просто так не забирают и вообще почему ты передумала?
Соня молчала.
⁃ Сонь… — позвал после десятисекундной тишины.
⁃ Я не хочу… — перевела дрожащее дыхание. — Откуда они все всё знают? Мне никто не поверит. Они будут считать…
Илья перебил:
⁃ Неважно кто, что считает, — голос прозвучал раздражённо, но она поняла, относилось это не в её адрес. — Его посадят и все заткнутся. Сейчас да… — он чуть замялся, — будет небольшой переполох. Но это пока. Когда его признают виновным, всё успокоится, — продолжал убеждать. — Нужно это пережить. Прости, но